— Значит, это еще и оружие… Но это же Нобелевка, как я понимаю.

— Это не главное. И это не Нобель. Потому что эффект оказался сугубо локальным.

— Как это? — не понял Пирошников.

— Эта петля, — он указал на светящийся шнур, протянутый вдоль плинтуса второй комнаты, — работает только в зоне плывуна. Уже через сто метров, на улице, никакой невесомости она не создает. Обидно!

— Да, жаль… Но все равно…

— Но и это не главное, — Максим понизил голос, как бы готовясь раскрыть страшную тайну. — Плывун сам по себе тоже не может создать эффект невесомости. Ему необходимо одно условие…

— Какое? — с тревогой спросил Пирошников.

— Вы!

— Не понимаю.

— Ваше присутствие в зоне действия плывуна.

Пирошников оторопело уселся на стул, достал платок и вытер со лба проступивший пот. Вообразить, что он в паре с Плывуном способен создать в доме невесомость, он не мог.

— Но как? Как? — воскликнул он.

— Нууу… Вы многого хотите… Как? А я не знаю — как! Это вы должны знать, как вы это делаете, — улыбнулся он.

— Но почему вы так решили? — не сдавался Пирошников.

— Владимир Николаевич, я ничего не решаю. Я не теоретик, а экспериментатор. Я это увидел экспериментально.

И он начал рассказывать, как ему удалось установить этот странный факт.

— Помните, вы отсутствовали до поздней ночи, встречались с приятелем, а вас в это время выселяли?

Пирошников кивнул. Он хорошо это помнил.

— Так вот, в тот вечер петля не работала. Я думал — глюк или плохая коммутация схемы, мало ли… А потом сопоставил по времени. Но главное не в этом, это могло быть и случайным совпадением. Просто кривые активности плывуна практически совпадают с вашими кривыми. Вы же вот у меня — здесь благодаря вашему датчику, — он кивнул на другой экран, над которым Пирошников заметил приклеенную бумажку со своими инициалами В. Н.

По словам аспиранта, объяснить явление он пока не может, вообще взаимодействие информационных и энергетических полей мало изучено, но в качестве модели, а точнее, аналога, можно принять поведение Океана на планете Солярис.

Пирошников кивнул. Он помнил этот роман Лема.

Итак, Плывун был в некотором роде живым организмом. Не мыслящим, но реагирующим на мысли и эмоции перципиентом, сказал Максим.

— А петля ваша? — спросил Пирошников.

— Она просто переводит информационное поле в энергетическое.

— Просто… — вздохнул Пирошников. — Но скажите, я ведь не один такой? Возможно, есть еще кто-то. Как-то не верю я в собственную исключительность!

— И напрасно. Все мы исключительны. У каждого свой Плывун, — сказал Максим.

Однако он все же намеревался проверить на взаимодействие с Плывуном бледного юношу Августа, который, по его словам, регулярно посещал кафе «Приют домочадца» и встречался там с Подземной радой на предмет силлабо-тонических практик.

Как видно, Рада ничего своего не придумала, лишь добавила к ритуалу распитие пива.

— Посмотрите, — сказал Максим. — Здесь все записано.

Как выяснилось, все камеры видеонаблюдения в доме имели выход в лабораторию Браткевича.

Он включил маленький телевизор, настроил дату и показал картинку. На черно-белом экране возникла группа человек в восемь мужчин, сидевших за столами с кружками пива, а перед барной стойкой с гитарой приплясывал и что-то пел Август.

Звука не было, но и так можно было догадаться, когда Рада выкрикивает «моо-кузэй», — все дружно взмахивали кружками, потом выпивали до дна.