— Ну же Илюша, давай позабавимся!

— А можно я! — выступил вперед я. И сказал это с узнаваемыми интонациями Милены. Тьфу, блин, нахватался.

— Слушай, ты… — тихо начал было Родослав, но Брячислав его прервал.

— Да, давай. Выходи!

— Я вышел. Посередине зала была слегка приподнятая площадка, специально для тренировочных и показательных боев. По пути к ней я оглянулся. В зале никогда не было многолюдно и мы с Ильей часто тренировались в одиночестве. Но, обычно, всегда присутствовал либо стражник, либо слуги что-то делали или мыли. А сейчас никого. Странно.

Я с удивлением обнаружил, что Брячислав сбросил кафтан оставшись в свободной белой рубахе и уже вскочил на “ринг”.

— А оружие выбрать не хочешь? — прогудел Илья.

— Тупыми железяками бьются только лапотники и дети, — слегка завуалированно оскорбил нас Брячислав. Тут к нему подошел первый шутник и протянул сверток, который до этого держал за спиной. Не так уж и не видно его было. Я мысленно отвесил себе леща — надо быть внимательнее. Еще до того, как Брячислав развернул ткань, я уже понял, что у него в руках.

— Боевые сабли в Лицее запрещены, — сказал я очень холодно и спокойно. К счастью, на мой изменившийся тон никто не отреагировал. Вернее отреагировали — тупо заржали. Эти двое заржали, а Родослав уже знакомо мерзко захихикал.

— Три первых удара твои! — прямо таки ощерился, как кот на собаку, Брячислав.

Я не торопился. Мой противник оголил саблю, пафосно отбросив ножны в сторону. Клинок легкий, для поединков. Моя “жемчужница” грамм на двести тяжелее.

— Ты что присел. Да не боись, я ж говорю, первые три удара твои! — глумливо поощрил меня Брячислав. А я и в самом деле присел. Широко расставив ноги и глубоко, как будто подо мной стеклянный журнальный столик. Со стороны наверно выглядел максимально нелепо — зато так куда легче биться с вот таким вот “поединщиком”. Он подошел ко мне поближе и постучал своим клинком по моему железному тренировочному прутку. Сталь у его сабли хорошая, аж поёт. Я не шевелился, буквально превратившись в зрение. Только немного сдвигался, чтобы противник постоянно оставался строго впереди. Это бы насторожило любого человека с мозгами, даже не с очень большими навыками в фехтовании — слишком уж я явно и профессионально это делал. А Брячислав рисовался. Крутанул несколько раз саблю — идиотская привычка новичков, которая вырабатывается, когда разогреваешься перед тренировкой. Меня очень быстро научили, что пока ты кистью крутишь, в тебя могут дважды даже тяжелый меч воткнуть. разогревайся в стороне, когда противник рядом — будь добр стоять в стойке, уже готовый. И без лишних движений.

Брячислав сделал быстрый выпад. Я даже не шелохнулся — слишком далеко. Можно бы было ударить его на отскоке, но я пока не решил, что с ним делать.

— Видели, даже не успел среагировать! — Брячислав распрямился во весь рост, развел руки в стороны и повернулся к зрителям. Илья осторожно подбирался к Родославу, небрежно держа в руках увесистый двуручный “клевец”, с наваренным на клюв железным шаром. Очень длинная ручка, а сам клевец размером как двухсотграммовый молоток, только с “клювом” — длинным и хищно изогнутым. Вообще таким предполагалось гридней бить — если уж совсем все просрано, потому что идея сомнительной эффективности. Но по живым людям такой дурой попасть — просто жуткий эффект будет. А Илья этой штукой, тяжелой как кувалда, управлялся играючи.

Это я все отслеживал краем глаза. Я читал своего противника. И мысленно сказал ему спасибо и за то, что он показал во привычную стойку, когда ударил меня по клинку, и за то, что он показал свою максимальную скорость, когда хотел попугать.