— М-да… и теперь он будет стоять до конца, — уныло пробормотала Морин. — Ни свидетелей, ни доказательств. Как же нам доказать, что это — его рук дело?

— Не переживай, что-нибудь придумаем. Надо придумать! А пока будем надеяться, что Бренду удастся скрываться достаточно долго, чтобы дать нам время.

— Время для чего?

— Хочу вернуться в город. Есть еще несколько человек, которым хорошо бы задать парочку вопросов. Едешь со мной?

— Ради того чтобы помочь Бренду и Шери — куда угодно!

Прошедшая гроза стала истинным благословением для Шери. Когда она рано утром выбралась из пещеры, то с радостью обнаружила, что в глубокую выемку в скалах набралась дождевая вода, образовав нечто вроде естественной ванны, в которой она с наслаждением выкупалась. Бренд, стоя на страже, охранял ее. Ему стоило невероятных усилий не смотреть в ту сторону. Раз над водой на мгновение мелькнула стройная нога. Если бы не обстоятельства, сколько милых чудачеств позволил бы себе истосковавшийся по любви воин. Но безопасность Шери зависела только от него. И рисковать он не имел права.

Бренд не сводил глаз с расстилавшейся перед ним равнины, а мысли его между тем нет-нет да и возвращались к минувшей ночи. Он чувствовал себя так, словно до нее никогда не знал женщины. Вспомнив, как они предавались любви, Бренд хрипло застонал. Он был бы счастлив провести остаток жизни, предаваясь любви с Шери. Но сейчас он не имеет права даже мечтать о будущем, пока на нем лежит подозрение в убийстве.

Шери, выспавшаяся и свежая после купания, уже готова была ехать. В глубине души она понимала, на какой риск шел Бренд, когда позволил ей принять ванну, — ведь в их положении любая задержка могла обернуться смертельной опасностью.

— Ты готов? — спросила она, отыскав Бренда.

Тот не сводил настороженного взгляда с лежавшей перед ними долины.

— Лошади уже оседланы. Едем.

— Куда?

— Туда, где их нет.

Шери знала, что ей придется удовлетвориться этим ответом, и молча вскочила в седло, готовая последовать за ним куда угодно. Она не только верила ему, как самой себе, но и любила всем сердцем.

Шериф Уоррен был разочарован.

— Хорошо, что полковник прислал вас мне в помощь, — признался он Филипу еще накануне вечером. — Если бы не вы и ваши ребята, мы бы уже давно повернули назад!

— Но ведь и нам тоже не удалось напасть на их след. Проклятый дождь! Теперь придется ждать до утра, чтобы отыскать хоть что-нибудь!

— Ничего страшного. Мы каждую минуту можем наткнуться на него или на девушку.

— А кстати, что вы намерены с ней делать?

— Отправлю в тюрьму, что же еще? В конце концов, она ведь помогла убийце бежать!

— А существует ли вероятность, что у нее попросту не было другого выхода? Ну, предположим, он заставил ее или, скажем, взял в заложники?

Уоррен нахмурился:

— Нет, ни малейшей. В то утро она дважды заходила ко мне… все хотела убедиться, что с ним все в порядке. Да что там, она даже… — Он вдруг осекся, сообразив, что едва не проболтался лейтенанту.

— Она даже что?

— Ничего. Придумала бог знает что, и все ради того, чтобы вытащить из тюрьмы проклятого метиса.