— Значит, Шери знала, что толпа готова линчевать Бренда?

— Я и сам этого боялся, — признался шериф. — Все они перепились и окончательно потеряли голову, но нам с Салливаном удалось быстро остудить самые горячие головы. Когда я вернулся, метис уже исчез.

А Филипу не давали покоя слова шерифа о «сказках» Шери, и он твердо вознамерился узнать, в чем тут дело.

— А что же она все-таки вам рассказала?

— Э… мне вообще не следовало об этом говорить. Забудьте об этом, хорошо?

— Да нет, я серьезно, — настаивал Филип. — Может, она говорила правду? И это вовсе не выдумки?

— Это не могло быть правдой… — Уоррен прикусил язык.

— Но почему?

— Она поклялась, что Бренд провел с ней всю ночь! — выпалил шериф. И тут же горько пожалел об этом, увидев, как помрачнело лицо лейтенанта.

— Понимаю, — протянул тот. Прошло несколько минут, пока он переваривал услышанное. Жгучая ревность пожирала его. Одна мысль о том, что Бренд и Шери — любовники, была ему ненавистна. И все же чем больше он думал об этом, тем сильнее становилась его уверенность, что Шери не солгала. И под конец, как это ни горько, однако Филип был вынужден признать: пожертвовав собой ради любимого человека, Шери сказала чистую правду. — А почему вы ей не поверили?

— Ну… — Шериф удивленно покосился на лейтенанта, но тут же убедился, что тот совершенно серьезен. — Видите ли, мне это показалось просто смешным. Ну, сами понимаете: дамочка была куда как заинтересована, чтобы с ним ничего не случилось… ведь он, так сказать, герой ее романа и все такое… Не очень-то красиво бы выглядело, если бы его вдруг вздернули за убийство, верно?

— Мы сейчас говорим не о романе, шериф. Речь идет о человеческой жизни.

— Господи, а я и не знал, что вы так печетесь об этом метисе!

— Для меня нет ничего важнее справедливости! Если мисс Сент-Джон недвусмысленно заявила вам, что может клятвенно подтвердить, где всю ночь был Бренд, а вы отказались ее выслушать, я бы ничуть не удивился, узнав, что она готова была пойти на все, лишь бы спасти его жизнь, а зная ее, как знаю я… Что ж, я всегда подозревал, что она решится на многое ради того, во что свято верит.

И тут в голову шерифа Уоррена, от которого не ускользнула уверенность в голосе лейтенанта, вдруг закралось страшное подозрение: уж не совершил ли он ошибку, отмахнувшись от слов Шери?

— Господи, но что ее могло заставить провести ночь с таким человеком?

Филип, почувствовав, что его долг — встать на защиту Шери, метнул в сторону шерифа взгляд, исполненный ледяного презрения:

— Любовь скорее всего!

Пришпорив коня, он поскакал прочь. Теперь он услышал от шерифа достаточно.

Но до самых сумерек, пока их отряд рыскал в поисках беглецов, Филип нет-нет да и возвращался мыслями в ночь убийства. Что-то не давало ему покоя. Он с раскаянием вспоминал, как легко поверил в виновность Бренда. Теперь события виделись ему совсем в другом свете. Если Бренд всю ночь провел с Шери, то у кого еще были основания убить Хэйла? Филип старался воскресить в памяти события той ночи. Полковник Хэнкок ушел из салуна почти за час до него самого, сославшись на усталость. А Филип остался и, только пропустив пару рюмок, отправился к себе. Хэйл же покинул салун незадолго до него.

Филип озадаченно сдвинул брови. Что-то назойливо брезжило у него в памяти, не давая покоя.