А в это время Шери не сводила глаз с застывшей фигуры Бренда у входа в пещеру. Мягкий лунный свет заливал серебристым сиянием его высокую, мощную фигуру, широкие плечи, и она поежилась, вспомнив себя в могучих объятиях метиса. Непонятное чувство охватило ее. В тот короткий момент, когда губы их слились, жгучее чувство близости огнем опалило ее существо. А теперь… Шери не знала, что и думать. Он избегал даже смотреть в ее сторону, и от этого она чувствовала неловкость, странное смущение и… гнев.

— Я могу чем-нибудь помочь? — наконец не выдержала Шери. — Может быть, сменить вас?

— Нет. Оставайтесь, где сидите! Там вы в безопасности, — буркнул Бренд. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы Шери сейчас оказалась рядом с ним. Резкость его тона повергла Шери в уныние. За всю жизнь она целовалась всего несколько раз, но те поцелуи как-то стерлись в памяти. Поцелуй Бренда, его объятия… Она, казалось, ждала их всю свою жизнь. Такой мир открылся для девушки, а он ушел… Шери не знала, плакать или стукнуть его хорошенько. Похоже, она для него ничего не значила. И поэтому романистка стоически сидела в темноте, мрачно размышляя, как же ее угораздило попасть в такую историю, и тоскливо гадала, суждено ли им дожить до рассвета.

А Бренд вглядывался в темноту, стараясь сосредоточиться на опасности, которая грозила со всех сторон. Он старался делать вид, что не замечает притихшей девушки. Теперь он уже жалел, что дал себе волю. Не надо было этого делать. По правде говоря, вначале он намеревался просто попугать ее. Но стоило только коснуться губами ее губ, и поцелуй всколыхнул в нем давным-давно похороненные чувства, и сейчас он сам испугался их силе.

Как здорово было бы доставить Шери в форт и сегодня же избавиться от нее! Да, чем быстрее, тем лучше! Пусть уезжает, пусть пишет свой проклятый роман, а его оставит в покое! Одиночество! Он привык к одиночеству. Как замечательно — не тревожиться ни о ком, кроме себя самого.

Он покосился в ее сторону, и задремавшее было желание острыми когтями царапнуло душу. Опасность грозила со всех сторон, и только он мог защитить ее. Когда-то ему не удалось спасти Бекки. Но теперь нельзя позволить ужасу повториться.

Бренд с тоской вспомнил, что уже успел дважды совершить оплошность: когда пропустил след апачи и позже — когда потерял голову и поцеловал Шери. С него довольно. Больше такого не случится.

Шери с опаской покосилась на револьвер, лежащий возле нее на земле, и зябко поежилась. Один его вид напомнил ей, что все это не сон, не страница из романа, которую писательница может порвать в любой момент. Ее авантюра оказалась опасной, и некого винить, кроме себя.

Со вздохом она откинулась назад, стараясь устроиться поудобнее. Поскольку Бренд недвусмысленно дал ей понять, чтобы она не путалась под ногами, что ж, тем лучше. Она поспит, а утром проснется свежей, полной сил, чтобы помочь ему — если он позволит помочь. Собственная беспомощность бесила Шери. Она не хотела держаться в стороне. Привыкнув распоряжаться собой и собственной жизнью, Шери злилась, потому что как раз сейчас именно этого и не требовалось.

Она с досадой вытянулась на жестком полу пещеры и заворочалась на мелких камнях. Придвинув поближе револьвер Бренда и сумочку с блокнотом, Шери закрыла глаза.

Доктор занимался раненым Чарлзом, поэтому время текло бесконечно. Морин терпеливо ждала. Лишь однажды ей удалось перехватить мрачный взгляд доктора, и девушка переполошилась, решив, что рана Чарлза куда опаснее, чем ей казалось. Конечно, она видела, сколько он потерял крови, но ей и в голову не приходило, что это угрожает его жизни. И теперь страх и отчаяние терзали ее сердце.

— Как он? — Голос О'Тула пробудил ее от мрачных мыслей. Он незаметно вошел в приемную и сейчас с тревогой смотрел на нее.