Джеймс свернулся на песке у ее ног. Так животные обычно располагаются на отдых.

— Вы сегодня прекрасно поработали. Спасибо.

— Не стоит, — ответила Николь.

Странно было слышать от него эти простые слова. Непонятно почему, она внезапно почувствовала холод одиночества.

— Вот… опять вы о чем-то мечтаете. Можно спросить, о чем?

— Вообще-то ни о чем особенном. Боюсь вас разочаровать, но, кажется, я просто объелась.

— Тогда обязательно надо пойти прогуляться. Он вскочил на ноги, протянул ей руку.

— Пошли, маленькая лентяйка, и никаких отговорок.

Николь приняла его руку, вздрогнув от этого прикосновения. Он быстро отпустил ее руку, и Николь почувствовала острое разочарование. Странные вещи творились с ней сегодня…

Они медленно шли по берегу. Как по мановению волшебной палочки, на небе показалась луна, проложив по воде серебряную полоску света. Как дорожка, ведущая в сказочную жизнь, пришло в голову Николь.

Некоторое время они шли молча. Джеймс — сунув руки в карманы, опустив глаза в землю, Николь — пытаясь справиться с охватившим ее смятением.

Наконец он прервал неловкое молчание:

— Вы меня не очень жалуете, правда?

Николь, удивленная этим неожиданным вопросом, не знала, что ответить. Еще несколько недель назад она, наверное, могла бы сказать что-то определенное, но не сейчас. Поэтому вместо ответа задала встречный вопрос:

— Почему вы так стремитесь во всем побеждать? Не теряется ли из-за этого удовольствие от жизни?

В ту же минуту она пожалела о своих словах, хотя Джеймса они, по-видимому, не обидели.

— Я отвечу на ваши вопросы в обратном порядке. Да, иногда состязания лишают жизнь удовольствия. Но иногда это — единственное, что придает жизни интерес. Все зависит от обстоятельств. Что же касается первого вопроса… боюсь, на него не так легко ответить.

— Извините, мне не следовало спрашивать.

— Нет, нет, Николь, вы заслуживаете ответа. Просто я не уверен, что смогу ответить так, чтобы было понятно. — Он помолчал, по-видимому, подбирая слова. Николь поняла, что он не привык говорить о себе. — Наверное, это связано с детскими впечатлениями. Моя мать умерла, когда я был совсем маленьким.

— Моя тоже.

— В самом деле?! Но мне казалось, что вы…

Совсем другая? Это он хотел сказать?

Он не закончил фразу, и Николь так и не узнала, что же он имел в виду.

Джеймс остановился, поднял камешек, бросил в море. Камешек описал дугу. Где-то вдалеке Николь услышала всплеск.

— Воспитывал меня отец, — продолжал Джеймс, — холодный, бесстрастный человек, заинтересованный лишь в том, чтобы я узнал цену тяжелого труда. Хотя наша семья была обеспеченной, мне никогда не давали карманных денег. Я их зарабатывал. Трудился в нашем поместье. Валил деревья и всякое такое. Делал всю тяжелую работу. У нас в имении целые километры полуразрушенных каменных оград… знаете, как почти везде в Новой Англии. Так вот я их восстанавливал — десять центов за десять футов ограды. Николь даже задохнулась.

— Но это означает, что вы должны были перестроить сто футов ограды, чтобы заработать всего один доллар!

— Да, это был рабский труд. И, тем не менее, я должен отдать должное своему старику. Я и по сей день помню, что цена доллара — это пот и боль в мышцах. Теперь-то я зарабатываю кучу денег, но я их действительно зарабатываю тяжким трудом. Можете не сомневаться.

Внезапно ее осенило.

— Вы, должно быть, и сейчас перестраиваете те стены? — Он кинул на нее быстрый взгляд.

— Как вы догадались?

Николь не ответила… Вот, значит, каким образом ему удается поддерживать такую хорошую форму! Он продолжал вспоминать:

— И за мое образование отец тоже не платил.