Бен кивнул всем и сошел по ступенькам. Сел за руль большого автомобиля, завел мотор и поехал в сторону главной дороги.

Ник взъерошил Карсону волосы. — Как поездка?

— Мы остановились по пути, и я купил мороженое, а прадедушка и Бен — кофе, а потом мы смотрели пещеры. Очень большие пещеры. Больше тех, что у нас в Дэдхенд-Коув, — возбужденно воскликнул Карсон.

— Мы останавливались размять ноги, — сказал Салливан, поднимаясь по ступенькам, — но все равно быстро добрались. — Он поднял брови. — Не хотели опоздать на выставку.

Карсон посмотрел на Ника. — А мисс Брайтуэлл уже повесила мою картину?

— Когда я заезжал в галерею пару часов назад, она была закрыта, так что я не заходил внутрь, — пояснил Ник. — Октавия и Гейл были очень заняты, готовясь к вечеру. Наверное, они вывешивают портрет Уинстона как раз в эту минуту.

— Здорово. — Карсон развернулся и побежал в дом.

Салливан остановился рядом с Ником. Они посмотрели, как дверь за Карсоном захлопнулась.

— У меня был долгий разговор с Митчеллом сегодня на пути из Портленда, — сказал Салливан. — Мы сошлись на одном имени для тебя. Но мы думаем, что должны пойти с тобой, когда ты пойдешь к этому человеку. Если мы правы, все это началось еще в дни «Харт и Мэдисон». Мы с Митчем чувствуем себя в ответе за сложившуюся ситуацию.

— Тот самый побочный вред, о котором ты говорил?

— Боюсь, что так.

— Как зовут подозреваемого? — спросил Ник.

Салливан сказал.

— Это очень хорошо во все вписывается, — сказал Ник. И поднял один из чемоданов. — Я пришел к тому же.

Салливан поднял другой чемодан. — Нет причин, почему это не может подождать до завтра, ведь так? Когда это станет известно, никто не сможет говорить о чем-нибудь другом. Будет сумасшедший дом.

— Если Октавия согласится, это может подождать до завтра, — ответил Ник. — Но не дольше. Я не хочу того, что случится, когда все это выплывет наружу, но я должен первым делом думать об Октавии.

Салливан кивнул. — Она для тебя на первом месте, так?

— Так.

В шесть часов того же вечера все места на стоянке были заняты. Десятки местных, туристов и отдыхающих толпились на улице и тротуаре.

Цветные шарики качались в открытых дверях магазинов и галереи. Температура в этот день была выше средней, двадцать восемь градусов, и позднее летнее солнце разгоняло вечерний холод. Ежегоднее Летнее Празднество Эклипс-Бэй было в самом разгаре.

Октавия вздохнула от облегчения, когда несколько детей, таща за собой родителей, ворвались в «Брайт Вижнз», как только открылась дверь.

— Похоже, выставка все-таки не будет катастрофой, — шепотом сказала она Гейл, которая украшала стол с печеньем и пуншем.

Гейл хихикнула. — Я же говорила тебе не беспокоиться. Неужели ты и правда думала, что кто-нибудь останется в стороне? Каждый ребенок, рисунок которого есть на выставке, будет здесь сегодня вечером, а все остальные местные придут, просто чтобы увидеть тебя и Ника вместе. В конце концов, ты — та леди, которая разрушила чары.

— И кроме того, конечно, есть еще тот факт, что я знаменитая воровка картин, — сухо заметила Октавия.

— Эй, немного дурной славы не помешает, когда дело касается рекламы.

— Просто все это — лишь еще одно доказательство старой аксиомы, полагаю. «Мне все равно, как ты меня называешь, пока ты правильно пишешь мое имя».

Веселье Гейл померкло.