— И что же это?

— Ты сняла проклятье.

Она скорчила рожицу. — Если ты упомянешь это дурацкое проклятье еще хоть раз, клянусь, я…

— Я был бы признателен, если бы ты не называла мою прошлую личную жизнь дурацкой, — сказал он с мрачным достоинством.

— У тебя, по крайне мере, была в прошлом личная жизнь. Когда я оглядываюсь назад, то начинаю задумываться, уж не я ли была заколдована. Два года — долгий срок между свиданиями.

Он улыбнулся ей так, что у нее поджались пальцы на ногах.

— Но это стоило ожидания, верно? — спросил он.

— Я не собираюсь отвечать на такой компрометирующий вопрос. Не на публике, в любом случае. А сейчас, прошу меня извинить, я пытаюсь принимать гостей выставки. — Она сделала шаг в сторону.

— Кстати, — добавил он, понизив голос, — я еще кое о чем хотел сказать тебе.

Она остановилась и вопросительно посмотрела на него. — Да?

Он огляделся, по всей видимости, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь. Затем схватил ее за руку и потащил в тихий уголок зала.

— Митч, Салливан и я думаем, что нашли зацепку в деле Апсолла.

Пораженная, несколько секунд она просто смотрела на него. Он стоял очень близко, прижав одну руку к стене позади нее. Было что-то очень мужское в том, как он слегка нависал над ней, заслоняя комнату своими широкими плечами. Все его тело говорило об обладании и спокойной уверенности в том, что она принадлежит ему, которые, она знала, могли видеть все мужчины в зале.

Чувство дежа вю охватило ее. Именно так он стоял рядом с ней на выставке картин Лилиан, подумала она. В тот вечер он тоже оказался между ней и толпой, заслоняя ее ото всех, заставляя остро ощущать его присутствие, а потом пригласил ее на свидание. В глубине души она знала, куда приведет свидание с Ником, и мужество подвело ее в ту ночь.

Правда позже она сумела придумать множество по-настоящему хороших причин избегать риска завязывать с ним отношения, но правда заключалась в том, что смелость подвела ее в решающий момент — в ту первую ночь. Она сбежала от него тогда и еще несколько раз после.

Но сегодняшний вечер был другим. Сегодня, благодаря тому, что она наконец-то рискнула, она знала его гораздо лучше и ближе, и могла видеть, что скрывалось под внешним налетом. Вдобавок к чувственной угрозе, которую он собой представлял, в нем чувствовались сила, достоинство и прямота. Боже милостивый, я влюбилась.

Она машинально понизила голос до шепота. — Кто? Что? Где? Объясни мне, что происходит, Ник.

Он внимательно посмотрел на нее. — Никто не имеет большего права на ответы, чем ты. Но сегодня днем Салливан и Митчелл попросили меня попросить тебя дать им время до полудня завтрашнего дня, чтобы все проверить.

— Зачем откладывать?

— Мы должны убедиться. Речь кое о ком с глубокими корнями в здешнем обществе. Могут пострадать люди. Мы не можем позволить себе ошибиться.

Она стала изучающе рассматривать его лицо. Он и в самом деле очень переживал из-за того, что может случиться, когда все будет сделано.

— А если вы правы? — мягко спросила она.

— Будет жуткий скандал. И едва ли все это обрушится только на голову человека, который взял картину. Наверняка, под перекрестный огонь попадут и другие. Невинные свидетели.

— Побочный вред.

— Да.

Она вздрогнула. — Ненавижу эти слова. В переводе они означают, что могут пострадать хорошие люди.

— Да, — снова сказал он. Но на этот раз глаза его стали холодными. — Я сказал Салливану и Митчу, что хотя и хотел бы дать им немного времени, я не собираюсь позволить скрывать все это или замалчивать.