Она медленно обошла все четыре картины и остановилась перед той, что выглядела так, словно ее рисовали кистью, которую окунули в хаос. Она долго смотрела на нее.

Затем села перед ней на корточки, не обращая внимания на то, что из-за смены положения ее длинные, бледные юбки подметают пыльные половицы. Она внимательно разглядывала то, что очень походило на каракули.

— Хмм, — сказала она.

Все замерли. Ник развеселился. Он мог чувствовать внезапное напряжение, которое вдруг возникло в комнате.

— Кто-нибудь знает откуда или как к Фургартону попал этот рисунок? — спросила Октавия, не отрывая глаз от картины.

Вирджил покачал головой. — Мы нашли его вместе с другими в чулане. Узнать как он ее достал не получится. А что?

— Не могу пока ничего сказать, потому что не хочу, чтобы кто-нибудь волновался.

— Слишком поздно, — сказал Ник. — Мы уже взволнованы. Это что-то ценное?

Аризона нахмурилась. — Выглядит так, словно художник выдавил содержимое нескольких тюбиков краски на холст и хорошенько размазал.

Вирджил улыбнулся. — Перед вами искусство середины двадцатого века

Фотон посмотрел на абстрактную картину с задумчивым выражением. — Чем дольше смотришь на нее, тем темнее она кажется. Это определенно исследование отсутствия света.

Ник посмотрел на него. — Вы так думаете?

— Да. — Фотон склонил блестящую голову. — Это всем известный факт, что человек стремится к свету и в то же время боится его власти.

Октавия медленно встала и повернулась лицом к остальным.

— Согласна с вами, Фотон, — тихо сказала она. — И если мы правы, это может быть работа Томаса Апсолла. Подпись абсолютно подходит. Он всегда подписывал свои работы в очень характерной манере. И его техника тоже почти уникальна. Очень трудоемкий метод, когда нужно накладывать один слой краски на другой.

— Вау, — сказал Ник. — Настоящий Томас Апсолл. Кто бы мог подумать? Подождите, скоро эта новость поразит мир искусства.

Она неодобрительно нахмурилась. — Очень смешно. Очевидно, вы не узнаете художника.

— Нет, не могу сказать, что узнаю.

— Я тоже. — Аризона выглядела полной оптимизма. — Этот Томас Апсолл, он известен или как?

— Он нарисовал почти все свои работы в пятидесятые годы, — сказала Октавия. — Его картины были не слишком популярны в то время, но в последние несколько лет они заинтересовали многих коллекционеров. Осталось немного его работ, потому что он уничтожил огромное количество в последний год своей жизни. Он умер в середине восьмидесятых, одинокий и забытый.

— Сколько, по-вашему, она стоит? — спросила Аризона.

Октавия поглядела на картину через плечо. — Если, и я подчеркиваю, если это и в самом деле Апсолл, на аукционе за него легко дадут пару сотен тысяч. А может, двести пятьдесят.

Все уставились на нее.

Вирджил глубоко вздохнул. — Пару сотен тысяч долларов?

— Да. Спрос на работы Апсолла сейчас высок и все растет. — Октавия окинула их предостерегающим взглядом и подняла руку. — Но для большей верности, я бы хотела узнать мнение о ней у одной из моих коллег, которая специализируется на абстрактном искусстве середины двадцатого века.