Она вежливо улыбнулась небольшой группе людей и двинулась дальше, прокладывая дорогу меж столиками. Путь к стойке показался ей очень длинным, но она его все же одолела.

— Доброе утро, — сказал она Герольду в яркой мантии, которая ждала, когда она сделает заказ. — Кофе со сливками, пожалуйста.

— Да прибудет свет будущего сегодня с вами. — Украшения Герольда — анк и медальон в форме скарабея — мягко звякнули, когда она приветственно подняла ладонь. — Ваш кофе будет готов через минуту.

Дверь снова отворилась, как раз когда Октавия вручала деньги Герольду. Ей не нужно было оглядываться через плечо, чтобы узнать, кто вошел в булочную. Неожиданно охватившее ее возбуждение говорило само за себя.

— Здрасьте, мисс Брайтуэлл, — крикнул Карсон из дальнего угла зала. — Папа сказал, что видел вас здесь.

Она обернулась, держа в руке стаканчик. Мучительная тоска охватила ее при виде Ника с сыном. В своих подобранных по цвету черной ветровке, джинсах, тенниске и кроссовках, Карсон был элегантной уменьшенной копией своего отца. Но сходство было гораздо глубже, подумала она. Уже сейчас в Карсоне ощущались задатки сильной воли, ясного ума и той спокойной чуткости, которые были фирменными знаками Ника. Было и еще кое-что. Карсон вырастет мужчиной, на чье слово можно положиться, потому что честность была в природе семьи Харт.

Каков отец, таков и сын.

Она подавила внезапный наплыв эмоций безжалостным усилием воли. У Ника и Карсона есть все, что нужно, в том, что касается семьи. А она уезжает в конце лета.

— Доброе утро, — сказала она Карсону. Она взглянула на Ника и почувствовала, как жар его взгляда затронул ее нервные окончания, вызывая небольшие взрывы. — Привет.

— Доброе утро, — сказал он.

В его тихом приветствии присутствовала легко заметная интимность, неясная, томная нежность, которую, она была уверена, отметили все в булочной. Она поняла — с такой сильной уверенностью, что ей пришло в голову, уж не развились ли у нее телепатические способности — что он думал о поцелуе на ночь на ее крыльце.

Не то, чтобы у нее было право жаловаться. Она тоже думала об этом.

Вообще-то она провела большую часть ночи, вызывая его в памяти, анализируя, обдумывая каждый нюанс и вспоминая собственную реакцию. Она изучила этот поцелуй так, как изучала бы картину, которая завладела ее вниманием и заставила ее захотеть заглянуть поглубже.

Ее реакция была слишком острой, и она это знала. В действительности же, ночная одержимость подробностями того случая на крыльце заставляла ее чувствовать себя очень неловко этим утром. Можно подумать, что это — ее первый настоящий поцелуй. А это уже совсем ни в какие ворота не лезет. Вот что случается, когда почти два года не заводишь ни с кем отношений. Женщины склонны слишком остро реагировать на то, что засуха наконец кончилась. Им нужно иметь хоть какие-то перспективы.

Ник и Карсон подошли к стойке. В глазах Ника были смешинки и еще что-то. В них было сочувствие.

Он с легким интересом огляделся вокруг. — Не волнуйтесь об этом. Стало известно, что вы — родственница Клаудии Баннер, и что нас видели вместе в моей машине прошлой ночью.

— Да, я знаю. Первым долгом этим утром мне позвонила Ханна, чтобы предупредить.

— Об этом забудут через пару дней.

Она была не так уж уверена в этом, но решила, что сейчас не время и не место спорить по этому вопросу. — Конечно.

— Дайте мне минуту, чтобы взять кофе для себя и немного горячего шоколада для Карсона, — сказал он. — А затем мы проводим вас до галереи.

Прежде чем она смогла возразить или согласиться, он стал диктовать заказ Герольду.