Естественно, Анна Романовна не хотела быть убитой и ограбленной. Но я не стала ждать, пока подлый Петухов сломит ее волю и на листке появится еще одна подпись.

– А что здесь происходит, собственно говоря? – вежливо поинтересовалась я. – Слава, почему ты пристаешь к моей соседке?

Не знаю почему, но я была для бывшего мужа, аки красная тряпка для быка. Реакция та же – при виде меня он начинает бить копытом и трубно реветь на всю округу. Этот раз не стал исключением.

– А, прискакала! – завопил он. – Ну в этот раз ты у меня попляшешь! Уж избиений я так не оставлю!

Дальше в ход пошли ругательства. Благовоспитанная Анна Романовна, схватившись за щеки, помчалась вверх по лестнице, бормоча что-то типа: «Муж и жена одна сатана…» Хотя я как раз ни на кого не орала и скандалов не устраивала. Почему же меня гребут под одну гребенку с этим горлопаном?

А Петухов входил в раж. Он весь покраснел, брызгал слюной, размахивал своими бумажками и топал ногами. Не знаю, чем бы дело кончилось, если бы не подоспел Марк.

Мой младший брат взял моего бывшего мужа за шиворот и, как тот ни пинался, выволок вон из подъезда.

Это фурор! Я была в полном восторге. Впервые в жизни я поняла, для чего нужны братья!

Петухов был изгнан, младший брат расцелован в обе щеки и расхвален до небес, родители успокоены по телефону. После чего с чувством выполненного долга я ушла в ванную. Сначала хотела утопиться, но потом просто приняла душ. Я страшно устала. Мне ужасно хотелось спать. Лечь в кровать, укрыться с головой одеялом и носа не высовывать до самого утра. Но если бы в жизни все складывалось как хочется, мы бы жили в раю.

– Катька звонила, – возвестил Марк, едва я вышла из ванной. – Перезвони ей.

– А ты куда собрался на ночь глядя? – спросила я у него.

– Поеду домой, благоверная грозится завтра подать на развод. Надо срочно прочистить ей мозги.

– Ну-ну, – хмыкнула я в ответ.

Что-то раньше Ленкины угрозы его не пугали. Скорее всего, Марк после геройств захотел женской ласки и внимания. А быстрее всего это можно получить от собственной супруги, пусть даже на грани бракоразводного процесса.

Я была только рада остаться в одиночестве, выпить чая с лимоном и улечься в люлю. Но куда девать родственный долг? Он у меня гипертрофированный. Закрыв двери за братцем, я набрала кузину:

– Привет, ты чего хотела?

– Я больше не могу! – зарыдала Катька в трубку.

Я едва не уронила себе на ногу чайник, который в тот момент пристраивала на плиту.

– Катька, ты чего? Что случилось?

Я перепугалась даже сильнее, чем при виде избитого Стаса. Катька в рыданиях – это испытание не для моей ослабленной нервной системы!

– Он опять начал! Я больше не могу! Или ты приедешь, или со мной случится что-то ужасное!

– Что? Кто начал? – заголосила я.

– Семен! Будь он трижды проклят!

– Так, держись! Я сейчас приеду! – пообещала я, выныривая из халата.

Чтобы Катька молила о помощи, я такого не помню с третьего класса. Тогда она полезла в старый погреб на даче, а трухлявая лестница под ней обрушилась. И отважный исследователь подземных глубин оказался по пояс в гнилой воде. А по стенкам ползали слизняки, и дно было затянуто склизким илом, и вонь там стояла та еще. Катька перетрусила и истерически кричала мне со дна погреба, что сойдет с ума, если я ее оттуда не вытащу. Я, помнится, развила бурную деятельность, созвала взрослых со всей округи. Влетело нам по первое число, особенно Катьке. И она поклялась, что никогда больше не станет ко мне обращаться за подмогой.

С тех пор, как говорится, много воды утекло.