– Понятно.

Я притормозила в каком-то коридорчике. Представляю, что подумает обо мне Артур!

– Гоя, не знаю, что ему даст эта акция, но лучше попытаться с ним договориться, потому что потом последует чреда судебных разбирательств, ты же его знаешь!

– Я сейчас приеду, – сказала я брату.

– Я тоже, – сказал он. – Нечего один на один с маньяками общаться.

И у меня челюсть отвисла. Я не ослышалась?

– Кстати, я Стасу звонил, – сказал Марк. – Парень, между прочим, из-за тебя пострадал.

– Как это? – не поняла я. – При чем тут я?

– Стас мне признался, что те молодчики на прощание велели к тебе не приближаться. Получается, что вчерашние разборки случились из-за твоих прелестей.

– Да ладно! – ахнула я. – Быть такого не может!

– Кто это, интересно, тобой так дорожит, что от соперников избавляется? – хохотнул Марк.

На ум пришел опять же Петухов с его обещаниями разделаться со мной и моими женихами. Ну все, я ему сейчас сама голову проломлю!

– Нет, это не он! – не согласился Марк.

Оказывается, последнюю фразу я сказала вслух.

– У Славки кишка тонка. Вот по бабкам подписи собрать – это он может, а нанимать шпану для разборок – это вряд ли.

Я и сама понимала, что Петухов, конечно, редиска еще та, но у него есть предел пакостности. Тогда кто таким странным способом пытается устранить моего ухажера? Вариантов просто не было.

– Бред какой-то, – сказала я.

И торопливо отключилась. Надо было срочно ехать домой и спасать остатки репутации.

– Дела такой важности, что даже обед нельзя закончить? – сощурился он.

– Да, действительно, это важно, – серьезно кивнула я.

– Ну, раз настолько серьезно… – поджал он губы и сделал знак официанту.

– Артур, я тебя прошу, не стоит из-за меня срываться, – залепетала я, – я вполне могу на такси…

– Глория, дорогая, не в моих правилах дожевывать объедки, когда моя дама меня покидает прямо во время трапезы!

Господи, сколько пафоса! К чему весь этот эпатаж?

– Я не покидаю, просто…

– Я все понял, не стоит ничего объяснять. Просто я думал, что нам этот обед доставляет обоюдное удовольствие.

Мне захотелось его стукнуть. Ну что такого, в конце концов, произошло? Зачем, спрашивается, устраивать трагедию на пустом месте?

Я решила, что не обязана оправдываться перед ним. И если уж он вознамерился изображать оскорбленное достоинство, то флаг ему в руки!

Господи, как они мне все надоели с их амбициями и раздутым эго!

– Прости, что так вышло, – проникновенно сказала я. – Честно, я тоже расстроена.

– Не бери в голову, – равнодушно проронил он.

– Созвонимся?

– Конечно.

– Ну пока.

– Пока.

И все. Ни тебе поцелуя на прощание, ни уверений в любви и дружбе.

При выходе я, кажется, чересчур громко хлопнула дверью. Ну и к черту его! На обиженных воду возят!

Я поспешила домой. И обнаружила прямо в подъезде нелицеприятную картину. Петухов с ворохом бумажек агитировал подписаться под петицией Анну Романовну с пятого этажа.

– Да вроде она тихо-мирно живет, – вяло отбивалась женщина. – Зачем же ее выселять?

– Тихо-мирно?! Да она превратила квартиру моей бабушки в вертеп! Посудите сами, – жарко убеждал он, – она ведет развратный образ жизни, якшается с преступными элементами. Вы что, хотите, чтобы в один прекрасный день вас ограбили или убили?

Естественно, Анна Романовна не хотела быть убитой и ограбленной.