-  Намек ясен, полковник, - свойски, как будто они были старыми приятелями, ответил Питер и поискал взглядом второе кресло. Кресла не обнаружилось, и тогда Питер гаркнул: - Брейген в вашем распоряжении!

    Полковник поморщился и взглянул на Питера несколько иначе. Питер понял, что в чем-то просчитался, но не смутился от этого.

    -  Итак, вы решили передать свой дар в наше распоряжение. Это разумно, в нашем большом коллективном деле время одиночек, пусть даже способных, миновало. Одиночка обречен в условиях детерминированного отлова личности. Впрочем, за исключением случая, когда личность - сама по себе коллектив, когда в одном человеке совмещается как бы много людей. Но это уже совсем редкостный случай…

    Последние слова полковник пробормотал под нос, обращаясь к самому себе. Остальное он произнес легко, играя интонациями голоса, как человек, привыкший излагать мысли перед аудиторией.

    -  Совершенно верно, полковник! - с жаром откликнулся Питер и тут же поведал о своих мытарствах, начавшихся в тот роковой день, когда на него накатило это. Удачи в казино казались ему теперь настоящим праздником в общей цепи событий. Коварство красавицы Фроны, поражение в стычке с Воиновым, позорное бегство восвояси, загадочный инцидент на границе - эти потрясения не могли компенсировать даже успех с ликвидацией конкурентов Абрахамса и Мэллори.

    Полковник слушал признания молча, погрузившись в созерцание резного мундштука из слоновой кости.

    -  И вам не жалко земляков? - внезапно спросил он.

    -  А чего жалеть простофиль? - с подлинным недоумением ответил Питер. Особенно этого журналиста. Примчался с голыми кулаками, и вовремя нарвался на пулю. Вы же читали в газетах…

    -  Грубая работа! - резко оборвал полковник. Голос его стал неприятно скрипучим. Питер с удивлением взглянул на собеседника. Лицо полковника исказилось гримасой, но он тут же овладел собой.

    -  А где Виллиам Йориш, негр? - спросил полковник, снова становясь любезным.

    -  В прериях. А может, в джунглях, В общем а Африке, - потупясь, ответил Питер. Секундная перемена в полковнике неприятно поразила его.

    -  Понимаете, сейчас я предвижу несколько хуже нормы. Сказывается, видно, перемена климата, - промямлил Питер, чувствуя, что опять делает какие-то неверные шаги, и поспешно добавил: - Но это пройдет, уверяю вас, пройдет. Так уже бывало.

    Полковник опять был самим собой, подтянутым и любезным, настоящий службист, однако в глазах его уже поселилась некая подозрительность.

    -  Расскажите-ка, Питер, лучше об этом инциденте на границе, дружелюбно сказал он, снова погружаясь в изучение хитроумной вязи мундштука - предмета странного в руках некурящего человека. (Полковник был некурящим.)

    История, происшедшая с Питером на границе, действительно выглядела загадочно. До смерти запуганный разговором с Воиновым, деморализованный отказом неотразимой Фроны, Питер Брейген обратился в паническое бегство. Он понял, что, как только Воинов узнает о гибели Абрахамса, ему, Питеру Брейгену, организатору убийства, несдобровать в этой стране крепких, как их морозы, законов.

    Трясущимися руками он упаковал самые необходимые вещи и сел в автомобиль и помчался к границе.

    В таможенном пункте он в несколько минут покончил с необходимыми формальностями и рысцой затрусил в дорожный ресторан. Тут-то, в вестибюле ресторана, в его поле зрения и попал этот странный аппарат, по виду напоминающий дагерротип - ящик на треноге с черной занавеской позади.

    «Моментальное фото - русский сувенир», - прочитал Брейген надпись над ящиком.