— Леди и джентльмены группы «Событие», позвольте представить вам капитана Александрию Оливию Эрталль.

Высокая женщина отвесила полупоклон; одежда ее в свете огней салона искрилась. Она снова оглядела каждого из гостей по очереди. И тогда впервые улыбнулась.

— Добро пожаловать на борт моего судна «Левиафан», — негромко произнесла Александрия, качнув головой. Как только она выпрямилась, один из дюжих мужчин, сопровождавших ее, отодвинул для нее стул, и она села — неспешно и аккуратно, одновременно беря льняную салфетку с монограммой и кладя ее на колени.

— Должен признаться, ваше судно — просто чудо… по крайней мере, в тех отсеках, которые мы видели, — сказал Найлз, отхлебнув воды из бокала.

Прикрыв глаза, капитан коротко кивнула в направлении Найлза и подняла свой бокал белого вина.

— Леди и джентльмены, за землю и ее многообразные удивительные биологические виды.

Найлз перевел взгляд с капитана Эрталль на собственных людей и покачал головой. Бокал, чтобы присоединиться к тосту, взял только Фарбо:

— Всенепременно! Я не упущу шанс отведать этого чудесного вина.

Александрия Эрталль пригубила из бокала, устремив свой магнетический синий взор на Анри Фарбо.

— Полковник, понравилось ли вам вино? — поинтересовалась она, поставив бокал, тщательно избегая чем-либо выказать, что хоть на йоту уязвлена реакцией Комптона и остальных.

— Да, но еще более я поражен, что оно не обратилось в уксус.

— Оно найдено в среде, не допускающей подобного.

— И где же это, капитан? — полюбопытствовала Сара, вдыхая букет вина из собственного бокала.

— На глубине двух с половиной миль в Атлантическом океане, лейтенант Макинтайр, в винном погребе шеф-повара на борту лайнера «Титаник». Оно никем не использовалось, а мы пару лет назад оказались в тех краях, вот и подняли его с глубины. Обычно я гробокопательством не занимаюсь, но бросить столь великолепное вино — чуть ли не преступление.

Двери снова распахнулись, и стюарды внесли салаты, поставив их перед каждым.

— Полагаю, овощи придутся вам по вкусу. Они выращены на борту «Левиафана» в нашей гидропонной оранжерее, которую вы еще увидите во время своего турне. На самом деле они выращены в течение одних суток.

— Генетика? — уточнил Найлз, воззрившись в собственную тарелку.

— Нет, доктор Комптон, низковольтный ток и удобрение из кораллов, всё из моря — вообще-то очень просто.

Все взялись за салат. Найлз посматривал на капитана, даже не попытавшейся притронуться к своей тарелке. Однако она взяла что-то у старшего стюарда и проглотила, запив глотком воды.

— Капитан, я заметил, что, когда ваше судно разгоняется, это практически не сопровождается вибрацией, а звука двигателя так и вовсе не слышно. Позвольте полюбопытствовать, каким источником энергии вы пользуетесь? — задал вопрос Фарбо.

— Конечно, мы хотим быть как можно более открытыми, полковник. — Отвечая на вопрос, она в упор смотрела на Вирджинию. Взгляды их надолго встретились, но доктор Поллок так и не отвела глаз. — Мы хотим, чтобы вы узнали все, что пожелаете. «Левиафан» использует атомную силовую установку, как и всякая субмарина во флоте крупнейших держав мира. В качестве привода мы используем теплодинамический двигатель, или ТДД. Мы используем перегретый пар из ядра реактора, прогоняя его через ряд насосов, смешивая с водородом и веществом вроде пищевой соды, тем самым получая паровой двигатель — экологически дружественный и вполне обеспечивающий движение «Левиафана».

— Капитан, позвольте вопрос? — встрепенулся Найлз, кладя салатную вилку на тарелку и глядя на Фарбо.