Взглянув на список, Джек тут же увидел имена, которые искал: Александрия Эрталль, а несколько ниже — Вирджиния Поллок.

Больше сказать было нечего.

«Левиафан», в 100 милях от побережья Ньюфаундленда

Найлза, Сару, Алису, Ли, Фарбо и Вирджинию проводили в обеденный салон вскоре после полудня. Добираться туда пришлось на лифте и на эскалаторе, но при том они еще не видели и четверти огромного судна.

Ступив в капитанскую столовую, они были снова изумлены на сей раз произведениями искусства. Здесь находились оригинальные полотна Пикассо, Рембрандта и даже Ремингтона, представленного неизвестным оригиналом — не на темы Дикого Запада, а о моряках девятнадцатого века.

Длинный стол был уставлен фарфором, украшенным логотипом корабля — уже знакомым ~L~, а столовое серебро всех приборов без исключения относилось к шестнадцатому веку. Прямо к сути дела перешел Фарбо, взявший одну из четырех бутылок вина, стоявших во главе застеленного белоснежной скатертью стола, где, как он полагал, обычно сидит капитан, потому что только там стоял стул с высокой спинкой. Француз рассмотрел старую, облезающую этикетку на бутылке.

— Сотерн из Шато д'Икем, тысяча семьсот восемьдесят седьмой, — выдохнул он, побледнев почти как плат, и крайне бережно поставил бутылку на место.

— Что это, полковник? — полюбопытствовала Сара, переводя взгляд с Анри на четыре бутылки вина и обратно.

— Сара, моя дорогая юная особа, эти бутылки вина, ну… мягко говоря, они должны бы лежать в одной из ячеек хранилища вашей группы. Сотерн из Шато д'Икем 1787 года… В году 2006-м единственную бутылку этого вина продали с аукциона за девяносто семь тысяч ваших американских долларов. Считалось, что таких сохранилось не более двух штук, а тут стоят сразу четыре вот так запросто, чтобы подать к ленчу.

— Никогда не придавала вину такого значения. — Ли заковылял к столу, опираясь на трость.

— Дорогой сенатор Ли, позвольте представить это в перспективе, более близкой вашему сердцу. Виноград для этих бутылок был собран в том же году, когда Джордж Вашингтон стал вашим первым президентом.

— Что ж, вот и отдайте это ему; не вижу в вине ничего такого.

Тут в дальнем конце салона открылась дверь, и светловолосый мужчина, которого они видели в центре управления, вошел и тихонечко прикрыл две широкие створки. На нем был темно-синий китель и галстук. Первый помощник «Левиафана» улыбнулся и встал перед сотрудниками группы.

— Добрый день, — первым он протянул руку Фарбо. — Я первый помощник Джеймс Грейди Сэмюэльс, бывший моряк Военно-морского флота Ее Величества.

Фарбо поглядел на человека, сказавшего это с легким английским акцентом, а затем на протянутую руку. И наконец пожал ее.

— Полковник Анри Фарбо, полагаю, в прошлом офицер французской армии? — осведомился Сэмюэльс.

— Да, — ответил француз. — А это лейтенант Сара Макинтайр, — он положил ладонь Саре на талию, позволив ей обменяться с офицером рукопожатием.

— Я прекрасно знаю о мисс Макинтайр и ее послужном списке. Ваши труды во время инцидента в Аризоне два года назад и на Окинаве в прошлом году прекрасно известны нашему капитану.

Ничего не сказав, Сара уступила ему дорогу.

Любезный офицер шагнул вперед и улыбнулся Алисе:

— «Левиафан» весьма польщен вашим присутствием, миссис Гамильтон. Я столько слышал и читал о вас, что мне вы кажетесь давней знакомой. — Он взял ее за руку и поцеловал.