— Капитан, позвольте вопрос? — встрепенулся Найлз, кладя салатную вилку на тарелку и глядя на Фарбо.

В ответ она чуть заметно опустила свой изящный подбородок.

— Сколько человек вы хладнокровно убили сегодня утром? Должен вам сказать — по крайней мере, пока этого не сделал мой друг и наставник сенатор Ли, — что ваши действия кажутся совершенно безумными.

Найлз ощутил устремленный на него слева взгляд первого помощника. Тот коснулся уголков рта салфеткой и тут же швырнул ее на колени.

Капитан с улыбкой слегка тряхнула головой в адрес Сэмюэльса.

— «Хладнокровно»… Меня всегда интересовало это выражение, доктор Комптон, пускаемое в ход людьми, даже не представляющими, что такое истинная справедливость. Да, когда вы планируете убийство только лишь потому, что вам хочется убивать, — действительно, это хладнокровное убийство. Однако кровопролитие сегодня утром было отнюдь не хладнокровным. Это был поступок горячей, кипящей крови, оправданный во всех отношениях, вплоть до фундаментальнейших законов цивилизованного человечества. Я искренне желаю, чтобы во имя этого она пролилась в последний раз, но боюсь, что этому не бывать.

— Требования, предъявленные вами миру, хоть и оправданны во многих отношениях, но неисполнимы. Государства рухнут, а люди будут голодать, — вставил Ли, отодвигая салат, будто демонстрируя, что не желает принять из рук этой женщины ничего.

— Для вас само уже это судно — вещь невозможная с научной точки зрения, не правда ли? Вам многие вещи кажутся такими, но на самом деле это не так.

— Без альтернативного топлива — это так. Без дополнительных исследований — это так, — стоял на своем Найлз, глядя на нее в упор.

Капитан дернулась, словно хотела ответить грубостью, но вместо того медленно наклонила голову, заставляя себя успокоиться. Потом подняла голову, открыв глаза и улыбнувшись, но на лице ее все равно читался порыв спорить.

— Моя семья втуне пыталась поделиться преимуществами наших исследований и экспериментов с теми, кто мудро распорядится ими, лишь затем, чтобы узреть, как наших эмиссаров высмеивают, даже убивают, а некоторых, сообщаю с прискорбием, перекупают коммерческие корпорации, представляющие интересы нефтяных концернов планеты. Сегодняшний мир способен работать совершенно без бензина. Я могу обеспечить мир энергией ветра, энергией солнца, азота, чистой угольной энергией и чистой атомной энергией. Надо только попросить.

— Тогда почему же… — начал было Найлз, но Эрталль продолжала, будто он пустое место:

— Но, увы, с сожалением констатирую, что не располагаю никаким волшебным средством помешать гибели множества великолепных морских видов. Человечество никогда не понимало, что океан и человечество живут в симбиозе. — Она сложила кончики пальцев домиком, а потом сплела их. — Единственным решением выступает время, доктор, время. Море нуждается во времени, чтобы исцелиться, и мои исследования показали, что оно действительно может исцелить себя. Однако нефтепродукты губят жизнь не только на суше и в воздухе, они уничтожают жизнь и в моих морях. Кислотные дожди, разливы нефти и умышленный слив химических отходов совокупно причинили неслыханный ущерб земле и ее океанам.

Найлз хотел было задать вопрос, но был прерван стюардами, принесшими главное блюдо.

— Надеюсь, блюдо вам понравится. Это черный каменный окунь, фаршированный сердцевиной красных артишоков, опять-таки, из нашего собственного огорода.

Полюбовавшись шикарно оформленным блюдом, Найлз посмотрел на капитана так, будто она уклоняется от его вопросов, хотя и знал, что у нее подобного и в мыслях не было. На самом деле она буквально напрашивается на вопросы.