Утром вместе с туманом в город пришла оттепель. Тротуары поблескивали, и в кабине было светлее, чем обычно. Робби наблюдал за Ивон с напряженным вниманием.

«Он знает, как тяжело расставаться с большими надеждами», — мелькнуло у Ивон в голове.

— Да, — подтвердил он, будто прочитав ее мысли. — Если я вдруг сейчас предложу вместе поужинать, это будет некорректно?

«Некорректно? — подумала она со вздохом. — Почему же… Нет, пожалуй, не стоит».

— Ладно. — Робби помрачнел и отвернулся. Обиду он всегда выставлял напоказ.

Ивон смягчилась.

— Мы тогда получили бронзу.

— Неужели? — Робби снова преисполнился восторгом. — Олимпийская медаль! Потрясающе.

Ивон редко вспоминала о медали, не гордилась ей, но теперь, под его влиянием, вдруг ощутила, как по всему телу разливается приятное чувство. Да, она своего добилась. Сосредоточила на достижении цели все помыслы, овладела высотами мастерства и возвратилась с Олимпиады с достойной наградой. Но Робби понял, какая цена за это была заплачена.

— Трудно потом было спускаться с такой высоты?

— Да, — ответила Ивон. — Очень трудно начинать жизнь позднее остальных.

Они побеседовали еще немного, а когда Ивон наконец начала выходить из машины, Робби протянул руку для пожатия. «Наверное, поздравляет, — подумала она. — С успешным приземлением».

На грешную землю.

— Затем происходит чудо. Ролло поправляется и становится вроде Руфи из Ветхого Завета. Ну, в общем, моя жизнь принадлежит вам, куда вы пойдете, туда и я, и где вы жить будете, там и я. Не знаю точно, какую Ролло дал клятву, но с тех пор он всегда при своем господине. Брендан становится полицейским, и Ролло тоже. Брендан становится заместителем государственного обвинителя, Ролло тут же назначают следователем. Брендан становится судьей, Ролло при нем — судебным приставом. Конечно, можно заподозрить многое. Некоторые, глядя на них, иногда хихикали. Но я убежден, что ничего такого между этими старыми холостяками не было и быть не могло, хотя бы потому, что у Брендана уже более двадцати лет длится связь с его секретаршей Констанцей. Она замужем, что Брендана устраивает. Однажды в разговоре со мной он заметил, что лучше взять в дом попугая, чем женщину. «Птица болтает меньше. И вообще, обществу женщины я всегда предпочту бокал хорошего вина». Это его слова. Очевидно, не в настроении он тогда был или просто порисоваться захотелось. Косиц, тот молчун, из него слова не вытянешь. Но установки шефа разделяет полностью. У него тоже есть многолетняя подружка, вдова, троюродная сестра, кстати. А что, очень удобно, не нужно жениться.

По мнению Робби, теснее всего Косица и Туи связывают деньги. Ролло не просто посредник, собирающий «ренту», выплачиваемую некоторыми доверенными судьями из Палаты по рассмотрению общегражданских исков за возможность занимать свои места. За десять с лишним лет Робби никогда не замечал, чтобы Брендан за что-нибудь расплатился сам, даже за газету. Всеми финансами управляет Косиц. Расходы по хозяйству, счета за свет, телефон, банковские платежные поручения — все в его ведении. У Брендана нет никаких кредитных карт, и он крайне редко снимает деньги с текущего счета в банке. Еда, отдых, одежда, карточные долги в загородном клубе «Роб Рой» и даже то немногое, что он давал Констанце, всегда проходило через Ролло. «Забыл бумажник», — объяснял Брендан малознакомым, а остальным и объяснений не требовалось. Порой, ни с того ни с сего, он вдруг заговаривал об уроке своей матери, усвоенном во времена Великой депрессии: деньги надежнее хранить наличными, чем в банке.