Робби назвал дело «хорошим», что означало вероятность крупных взысканий в пользу клиента по решению суда. Предполагаемой клиенткой была тридцатишестилетняя женщина, мать троих детей. Вчера она пришла на прием к врачу с жалобой на боли в груди, тот поставил диагноз — бронхит и выписал какие-то лекарства, а сегодня ее привезли в приемный покой клиники скорой помощи с обширным инфарктом. Бедная женщина до сих пор находилась в коме. Ивон уже знала, когда опытный адвокат может превратить человеческую беду в золото. Было ясно, что, если женщина умрет, оставив троих сирот, они сумеют получить от страховой компании кругленькую сумму.

А позвонила ему администратор приемного покоя.

— Одно время мы были большими друзьями, — пояснил Робби, прибавляя скорость.

Он свободно ориентировался на территории клиники, знал, куда какая дверь ведет, нажимал пластину гидравлического запора, и нужная дверь с шипением распахивалась.

Они добрались до кабинета администратора, и их встретила удивительная женщина лет тридцати пяти. Афроамериканка или полинезийка. Высокая, стройная, дивные глаза, высокие скулы. Настоящая красавица. Одежда элегантная. Один шарф чего стоил, который покрывал ее плечи и был завязан на груди. Явно авторской модели. Робби поцеловал ее в щеку. Она прильнула к нему на мгновение и повела по коридору в «зал ожидания».

Собственно, это была обычная комната средних размеров с четырьмя рядами пластиковых стульев, большинство из которых занимали родственники больных. Вид у всех оцепенелый. Очень полная молодая женщина с высокой прической, растрепанной, качала на руках младенца. Двое мальчиков лет трех-четырех проказничали, отбирали что-то друг у друга. Женщина их хрипло одергивала, пыталась схватить, но они уже научились уворачиваться. Наконец у нее получилось, и комнату наполнили вопли.

Чуть дальше сидел подросток, афроамериканец, одетый, несмотря на холод на улице, лишь в белую футболку в засохших коричневых кровяных пятнах. Одна рука у него была на перевязи. Он поддерживал ее другой, здоровой. Рядом, ссутулившись, сидела пожилая женщина в теплом зимнем пальто, видимо мать, она периодически огорченно покачивала головой. Ивон решила, что мальчика пырнули ножом.

Те, кого они искали, находились в последнем ряду. Родственники женщины, за жизнь которой где-то совсем недалеко отсюда сейчас боролись врачи. Молодой мужчина, муж, почти молитвенно сложив руки, уставился в одну точку. Пожилая пара, отец с матерью. Он толстый, черноволосый, с грубым лицом, из кармана рубашки выпирает пачка сигарет. У жены подергивается челюсть. Увидев их, она моментально заплакала. Робби скользнул на стул и взял ее руку. Извлек из кармана позолоченный футлярчик и достал визитную карточку:

— Я Робби Фивор.

Дальше через несколько стульев одиноко сидела девочка лет девяти, аккуратно одетая, кудрявенькая. Старший ребенок. Наверное, упросила, чтобы взяли с собой. Хотя девочка не отрывала взгляда от своих коленей, Ивон показалось, что она единственная в семье осознает серьезность ситуации. Ощущает пропасть, на краю которой они все сейчас стоят.

Робби вытащил желтый блокнот и начал записывать, внимательно выслушивая каждого. Минут через десять прибыл Мортон. Медленно, прихрамывая, он подошел и занял место между отцом и дочерью. Сначала заговорил с ней: тихо, спокойно, не стараясь развеселить. Просто задавал вопрос и терпеливо ждал ответа. Затем Мортон полез в дипломат, извлек оттуда журнал кроссвордов и карандаш, дал девочке и повернулся к отцу.

Вот так и работали эти два адвоката, атакуя семью с двух сторон.

— Рикмайер… Здесь есть родственники Синтии Рикмайер?

Все подняли головы.