— Но самому тебе все это безразлично?

— Ты думаешь, я не сплю четыре ночи подряд, пока идет судебное разбирательство, потому что мне безразлично? — Теперь он смотрел только на Ивон, забыв о дороге. «Мерседес» двинулся к обочине, где были сложены перевернутые столы для пикников, чтобы их не сломали при уборке снега. Коричневые ножки с крестообразными окончаниями напоминали руки страждущих, взывающих о помощи. — Неужели ты действительно так думаешь?

Ивон боялась ответить. Глаза Робби потемнели от гнева. Судя по всему, он намеревался излить душу. Она не возражала, поскольку Робби бывал искренним, если его сильно разозлить. Сейчас его лицо казалось одухотворенным.

— Да, я люблю огни рампы. Это мое. Люблю добывать баксы. Обожаю после выигранного процесса совершить круг почета по Маршалл-авеню. Но черт возьми, неужели ты действительно думаешь, что я даю взятки судьям ради себя? Нет. На самом деле для меня непереносимо прийти к этим людям и заявить: извините, я проиграл, и вы проиграли вместе со мной, я вас зря обнадежил, боль не смягчится, а станет еще острее. Я не могу этого сделать, поэтому играю. Для них. И для себя тоже. — Забывшись, Робби на секунду взял руку Ивон и сжал. Потом быстро отпустил, очевидно, опомнился или увидел в ее глазах что-то такое, от чего поспешил укрыться. Он поправил яркий шарф и прежде, чем снова завести двигатель, добавил уже гораздо мягче:

— Вот такая игра…

Большие окна клубного ресторанного зала смотрели на Кейхилл-стрит, а в бар можно было войти со стороны пассажа, где в витринах бутиков красовались элегантные безголовые манекены. На цокольном этаже размещался оздоровительный комплекс «Доктор Мускул», где Робби еще совсем недавно упражнялся каждый вечер. Он говорил, что туда ходят два типа мужчин. Серьезно озабоченные фитнесом никуда не торопятся. Их меньшинство. Они долго сидят после тренировки в раздевалке, потягивая морковный сок и заедая соевыми гамбургерами. Сам он принадлежал к большинству, которое потом поднималось в бар. Эти ребята посещали школы степа, играли в теннис у стенки, а здесь в течение часа занимались поднятием тяжестей, после чего шли в бар выпить текилы и выкурить несколько сигарет, полагая, что здоровый образ жизни включает также и эти удовольствия.

Двери клуба украшала черная стильная вывеска, внутри тоже все было изысканно. Мраморные столики, блестящие хромированные перила лестниц, итальянские светильники в форме перевернутых калл, обеспечивающие интим. Публика в вечерних костюмах. Одни сменяли друг друга в баре у длиннющей мраморной стойки с высокими деревянными табуретами, другие обосновались на весь вечер в ресторанном зале, а третьи устроились за узкими столиками на залитом синевато-серым светом верхнем этаже, похожем на антресоли, плавающие в дыму над головами обитателей бара.

Через вращающуюся дверь Робби прошел в вестибюль, и его сразу приветливо встретили многие присутствующие.

— Привет охотнику за пострадавшими! — Перед ними вырос элегантно одетый мужчина, более упитанная версия Робби Фивора, тоже темноволосый и причесанный. — Куда ты запропастился, черт возьми? Околачивался в каком-нибудь госпитале по восстановлению работоспособности, уговаривал сестер передать твою карточку во все палаты? Типа пусть мне позвонят по бесплатному номеру 1-800-ПАРАЛИ-ЗОВАН?

Это был Дойл Мерсинг, менеджер по торговле недвижимостью.