Выходило, что для решения дела ему достаточно иска Фивора и ответа Макманиса. В судебной практике подобное хотя и редко, но случалось, и с нарушением процессуальных норм связано не было. Сеннетт помрачнел. Ведь Школьник прямо заявил, что не собирается оказывать Фивору никаких услуг, поскольку в этом нет необходимости.

— Надеюсь, сиденьем вы забавляетесь не по этому поводу? — вдруг спросил Школьник. — Не из-за нового иска.

При упоминании о деньгах Робби на секунду напрягся. Мы все тоже.

— Нет, судья. Это по иску Холла. После того, как вы не приняли ходатайство об отклонении моего иска, нам удалось договориться. Все получилось замечательно. И я решил встретиться с вами в связи с этим. — Робби в туманных выражениях напомнил Школьнику об иске водителя грузовика, пострадавшего в аварии из-за отказа тормозов. Судья принялся вспоминать. Наконец он решительно покачал головой:

— Нет, Робби, это Джиллиан. Судебное предписание составила она. Я получил его в готовом виде. Мы его просто зарегистрировали, и все. Вам бы следовало навестить ее, бедняжку. — Потом Школьник произнес несколько сочувственных слов по поводу отношений судьи Салливан со спиртным. Робби быстро нашелся и пообещал навестить Салливан тоже, но Школьник энергично качал головой. — Нет, заберите это. — Он кивнул на то место, где был спрятан конверт. — Заберите это домой.

— Вот черт! — воскликнул Сеннетт, да так громко, что сидящий за рулем Амари ударил по тормозам и оглянулся посмотреть, что случилось.

Стэн сделал знак продолжать движение, но было поздно. На светофоре загорелся красный свет. Машина с Робби и Школьником удалялась, их изображения на экране сначала заколыхались, а затем потонули в маленьких белых точках, которые телевизионщики называют «снегом». Сорвалась синхронизация. Клекер тщетно вертел ручки. Сеннетт чертыхался и страдальчески взмахивал руками.

Когда Амари снова достиг зоны уверенного приема, Робби и Школьник уже говорили о другом. Похоже, судья забыл о конверте. До самого конца, пока Робби не вышел на углу здания «Лесюэр», Школьник потчевал его еврейскими анекдотами, среди них самым смешным был о крестьянине Янкеле. Дело происходило много лет назад в той стране, откуда приехали сюда их предки. Однажды Янкель отправился на базар купить дойную корову. Подходящих оказалось две. За ту, что привезли из Пинска, просили сто рублей. Но она могла наплодить целое стадо. Другая, из Минска, стоила дешевле, всего десять рублей, но продавец предупредил, что больше одного теленка от нее ожидать нельзя. Янкель хотел сэкономить и купил ту, что из Минска. Приводит он корову к себе в усадьбу, и вскоре радость — быку удалось ее сразу же покрыть, и она родила прекрасного теленочка. А вот потом начались неприятности. Корова не подпускала к себе ни одного быка. Тут же начинала свирепо брыкаться. Расстроенный Янкель решил посоветоваться с мудрым рабби.

— А ваша корова, — поинтересовался рабби, — случайно, не из Минска?

— Да, — ответил Янкель, потрясенный его проницательностью. — Но как вы догадались?

Рабби задумчиво погладил бороду и ответил:

— Моя жена тоже из Минска.

Элф прыснул от смеха, но, посмотрев на Сеннетта, зажал ладонью рот.