Анджела была наполовину на кушетке, наполовину на полу. Она прижалась к Джордану изо всех сил, которые у нее остались. Она не могла обнять его руками, дышать в том положении, в котором он ее зажал, было слишком тяжело, но Анджела никогда не чувствовала такого блаженства, как в этих неожиданных объятиях.

— Пока мы не перестанем дрожать, — повторил он.

Она не понимала, как Джордан пришел к такому решению, и не была уверена, что он сам знает. Некоторые желания инстинктивны и трудны для осознания. Минуту назад он говорил ей о том, что должен убить ее, и говорил так, будто это его миссия перед человечеством. Сейчас же Джордан держал ее в своих объятиях и дрожал так же сильно, как она. Анджела не могла и представить, что заставило его передумать. Если только у него было то же безумное ощущение, что и у нее, словно все это неизбежно. Они были неизбежны.

— Я надеюсь, что не ошибся в тебе, — произнес Джордан, обнимая девушку еще крепче.

— Я тоже на это надеюсь.

Анджела не могла смеяться, но это именно то, что последовало за ее словами — смех. Он обжег ей горло.

Джордан слегка откинулся назад и взглянул на нее. Она сказала ему правду, по крайней мере, ту правду, которую знала.

— Точно не знаю, что я сделала, но не думаю, что могла бы убить кого-нибудь без какой-либо видимой причины при любых обстоятельствах. Просто не смогла бы.

Выражение лица Джордана было задумчивым, он как будто что-то вспоминал.

— Я однажды сделал кое-кому больно, — сказал он, — невинному созданию, которое этого не заслуживало. Больше я не хочу так делать.

«Удивительно» — подумала Анджела. Это прозвучало так, будто он больше переживал из-за причинения вреда ей, чем себе.

— Из-за этого ты даешь мне привилегию сомневаться? Из-за того, что ты сделал кому-то больно?

Девушка почувствовала, что Джордан отпустил ее, еще до того, как он это сделал. Его руки напряглись, а из груди вырвался вздох, как будто в нем шла внутренняя борьба. Ее сердце пропустило два коротких удара, словно понимая, что теплота, сила и даже лучик надежды, которые она почувствовала объятиях этого мужчины, сейчас исчезнут. Единственное, что Анджела могла сделать, это безропотно позволить Джордану опустить ее на кушетку. Когда Джордан вернул простыню на место, он попытался ответить на ее вопрос.

— Агенту следовало бы сказать мне, чтобы я держал тебя здесь, пока кто-нибудь не приедет за тобой. Когда же он стал настаивать, чтобы я тебя убил, я понял, что здесь что-то не так.

Анджела удивилась.

— Ты думаешь, что ЦРУ не делает подобных вещей? Я мало что знаю о них, но меня уже ничего не удивляет.

Джордан помотал головой.

— Я нутром чувствовал. Он слишком сильно на меня давил.

— Так это не из-за того, что я сказала? Я надеялась, что ты решил мне поверить. Наверно, это было глупо с моей стороны, да?

Его брови поднялись.

— Поверить тебе, Анджела? Как я могу это сделать, если ты сама не знаешь, во что тебе верить?

После этих слов на лице девушки появилась жалобная улыбка. Она не собиралась спорить с ним, и не это имела в виду. Она хотела чтобы ОН поверил в нее. Однако и речи не могло идти о том, чтобы сказать это вслух. Его просили принять на веру все, что она ему рассказала и игнорировать всё возрастающие доказательства против нее.

Риск отказа был огромен.

Она, должно быть, выглядела ужасно жалко, потому что Джордан протянул руку и коснулся ее. Ей нравилось ощущать его рядом, возле нее, касающимся ее руки, как будто она принадлежала ему. Или она опять мечтала, всегда мечтала?

— Думаю, это был неправильный ответ, — сказал он.

— Я тоже так думаю.