Оливер долго и непривычно пристально на нее смотрел.

— Ты стала какая-то другая… — с неподдельной грустью, от которой в сердце Кристины шевельнулось вдруг что-то угасшее, пробормотал он.

Она мельком взглянула на него, не желая прислушиваться к чувствам.

— В каком смысле?

— Теперь ты как будто более, гм, взрослая… и более умиротворенная.

Кристина кивнула.

— Все мы меняемся. Особенно, когда взваливаем на себя слишком большую ответственность.

— Ты о салоне? — с несвойственным ему участием спросил он.

— Да. — Кристина сложила бутерброды на большое блюдо.

— Как успехи?

Что это с ним? — подумала она. Таким стал заботливым и кротким. Что-то случилось? Вляпался в неприятности?

— Успехи есть. Спасибо, что интересуешься, — сказала она ровным голосом.

— А как же иначе?! — воскликнул Оливер. — Мы с тобой, можно сказать, одна семья.

Кристина усмехнулась.

— Ну, это ты слишком. В семьях все по-другому. Впрочем, это теперь не столь важно. Знаешь, я ждала тебя, чтобы все же вернуться к…

Оливер внезапно схватил ее за руку, и Кристина удивленно на него посмотрела. В его карих глазах она ясно увидела мольбу и страх, и у нее зашлось сердце.

— Малышка, давай сегодня ни о чем больше не будем говорить, — хрипловато попросил он.

— Ты нездоров? — с тревогой поинтересовалась Кристина.

— Да, голова раскалывается, — ответил Оливер, отводя взгляд в сторону.

— Может, выпьешь таблетку?

Он поставил на поднос чашки с кофе, молочник и блюдо с бутербродами.

— Позже, если заболит сильнее. А пока надо просто не волноваться — может, само пройдет.

Кристина мучилась целую ночь. То и дело просыпалась и все думала, как ей теперь быть.

А вдруг он врет мне потому, что у него серьезные неприятности и ему страшно в этом признаться? Или вовсе не врет, а в самом деле ездил — и в прошлый раз, и сейчас — на побережье, надеясь найти в морском воздухе успокоение? Что если он ждет от меня помощи, ищет во мне спасение? А я, ничего не выяснив, уже мечтаю о другом…

Когда Оливер, как обычно, на рассвете поднялся, Кристина не спала, лишь притворялась, что спит. Он не выпил кофе и в ванной пробыл совсем недолго — наверное, лишь наспех принял душ, а бриться не стал.

У Кристины на сердце становилось все неспокойнее. Утро прошло в тягостных думах, а ближе к ланчу она позвонила Беатрис и попросила о встрече.

— Что-нибудь не ладится с салоном? Опять заболели грузчики? — спросила та, когда они сели за столик в небольшом кафе.

— Нет, — ответила Кристина, качая головой. — С салоном все отлично.

— Тогда почему у тебя такой хмурый вид?

Кристина тяжело вздохнула и поделилась с подругой мыслями, которые не давали ей покоя со вчерашнего вечера.

— Ты готова взвалить на свои плечи ответственность за все на свете! — воскликнула Беатрис. — Если у Оливера проблемы, почему он не нашел в себе мужества, не подобрал слов, чтобы рассказать тебе о них с самого начала? Зачем мучил тебя все это время?

— Может, не хочет меня расстраивать? — предположила Кристина, рисуя в воображении страшные картины. — Вдруг он заболел? Или, к примеру, разбил чью-нибудь еще машину и теперь в крупном долгу?

Беатрис скептически скривила губы.

— На больного он совсем не похож.

— Ты же не видела его в последнее время, — возразила Кристина, вспоминая, что вчера на Оливере лица не было.