В утро Светлой седмицы, когда хор выводил «Христос воскресе из мертвых…», в Спасо-Преображенский собор ворвался мужик в коротком кожаном кафтане и войлочной шапке с назатыльником. Торопливо сдернув шапку и наспех перекрестившись, рыбак углядел Палицына, смиренно стоящего по правую руку от клироса.

– Воевода, свеи пришли! – прошептал помор.

От шепота иеродиакон выронил кадило, миряне запереглядывались, а хор сбился. Авраамий, ухватив мужика за рукав, торопливо вытянул его из храма, сердито прошипев в ухо:

– Чего орешь, дурень?

– Так ведь, свеи пришли, – озадаченно повторил помор.

– Молодец, углядел. А чего орать-то в храме? Молебен идет, чего людей гоношить? Тишком бы подошел… Ну, сказывай толком – сколько кораблей?

– Мы с ночи за сельдью ходили. А тут – корабли свейские, штук семь, а с ними лодки мелкие, много. Староста наш крикнул, чтобы я на Соловки шел. Он из самопала пальнул, чтоб ворогов отвлечь…

В обитель, со всех семи ворот, тонкой струйкой вливались крестьяне, бросавшие жилье. Коров и овец угоняли в лес. Бабы плакали, мужики зверели, не стесняясь материться в стенах. Когда поток иссяк, из ворот вышли «осадные люди» (особый отряд из монастырских слуг) и принялись ставить срубы.

Авраамий, игумен и стрелецкий голова Мансуров стояли на смотровой площадке и наблюдали.

– С севом-то не успели, – вздохнул игумен. – Коли неделю-другую промедлим, без зерна останемся…

– Совсем? – удивился Авраамий, памятуя о монастырских запасах.

– Ну, совсем – не совсем, прокормимся, да и семена останутся. Хотя не велик урожай-то, на островах. Рожь да репа…

Стрелецкий голова Мансуров кашлянул, привлекая внимание старцев:

– Отцы воеводы, свеи шлюпку спустили, под белым флагом…

– Никак, посольство? – встрепенулся Палицын, не успев удивиться диковинному обращению.

– Ну, как же без него? – усмехнулся настоятель. – Думают – вдруг-де новый игумен под руку к королю пойдет? Ну, как дети… – Покачав головой, настоятель кивнул: – Ну, брат воевода, пошли, свеев послушаем.

– Э, нет, отец настоятель! Не отпущу я вас, вдвоем-то! – возмутился стрелецкий голова. – Мало ли, что свеи удумают, – вас захватят да потребуют ворота открыть. А мы-то че делать будем? Как хотите, но два десятка стрельцов дам. И Ондрюшку Леонтьева пошлю. Он, хоть и болтун, но парень надежный.

Выйдя на волю, старцы дождались, пока из ворот не выберутся ратные.

– Тут будем ждать или на берег пройдем? – поинтересовался Авраамий.

– Не гости они званные, чтобы навстречу идти, – отозвался игумен. – Им нужно – пускай сами и идут! А чего там горит-то? – приложив ладонь к глазам, всмотрелся настоятель.

– Починки горят, – сообщил Авраамий. – Я мужикам велел – как уходить будут, дома и дворы пожечь. Ну, на всякий случай, стрельцов отправил, чтобы присмотрели…

– А почто дворы-то палить? – хмуро поинтересовался игумен.

– Чтобы свеям не досталось, – пояснил келарь. – Зерно да скот вывезли, а что не смогли – велено в ямы попрятать. Оставят хоромы, свеи все тайники отыщут. А под пеплом, да под бревнами горелыми – не сыскать. Да и сами бревна очень при осаде годны.