Похоже, он пытается меня подбодрить, подумала Джейн. Улыбнулась.

— Конечно. И вы тоже, Алекс… Кстати, может, нам пора на «ты» перейти?

Алексей внимательно посмотрел на нее, протянул руку.

— Давай… Дженни?

— А тебя как… Алеша?

— Можно и так.

Они раскрыли ящичек, находившийся в спинке бывшего кресла. Увы, из всего набора там оказался только маленький топорик. Даже аптечки не было.

— У меня то же самое, — вздохнул Алексей, — безалаберность полная… Ну ладно, двинемся, как есть.

Алексей свернул парашют и приторочил его к плечам, как рюкзак. Они определили направление по спайсу — компас батарейки не требовал, двинулись на запад прямо вдоль склона большого хребта.

В сущности, все складывалось не так уж плохо. Они оба спаслись, никто не был ранен, на ночь можно будет разводить костер, защищаться от зверей — лучевиком… Без еды вполне можно протянуть достаточно долго, а снега вокруг хватает… впрочем, может удастся и подстрелить кого-нибудь, если невмоготу станет. Они два раза за день видели зверей — мелькнувшую между стволов косулю и белку на дереве.

И можно находиться рядом с Алексеем… с Алешей — сколько угодно. Идти рядом с ним по заснеженному лесу. Слышать его дыхание, звук его шагов, иногда заглядывать в лицо… разговаривать с ним.

— Почему так? Второй раз я выезжаю из Питера, и второй раз на меня покушаются…

— А что ты удивляешься? Никто вас, ликеидов, не любит. Вот уже двести лет с вами воюют… все народы. Вы все несете им добро, а они воюют с вами. Ты не пробовала задуматься, отчего?

— Пробовала, конечно. Думаю, это семя Дьявола… он борется с Ликеем, как может.

— А, да… по крайней мере, иначе это не объяснить.

— А разве у тебя есть другое объяснение?

Алексей задумался.

— Ну понимаешь… люди, наверное, не хотят принадлежать ко второму сорту. Как-то им это не нравится.

— Разве мы кого-то относим ко второму сорту?

— А разве нет? Есть ликеиды и все остальные люди.

— Но ведь всегда так было… всегда была какая-то интеллектуальная элита. Только у власти оказывалась не она. А теперь у власти — наиболее умные, наиболее совестливые, честные, добрые люди… праведные. И ведь у каждого ребенка есть возможность стать ликеидом. Все зависит от способностей…

— Дженни, я не могу тебе объяснить. Это такие вещи… ну мне очень трудно это все объяснять. Мы просто говорим на разных языках.

По большей части они молчали, особенно когда дорога шла в гору. Или обменивались короткими репликами — «Смотри, какая красота», «Осторожно, здесь скользко», «Кажется, мы отклонились».

Наконец смеркалось. Джейн и Алексей выбрали местечко под скалой, натаскали и нарубили побольше толстых сучьев, хвороста, Джейн сложила костерок и чиркнула зажигалкой. Огонь занялся, заплясал по сучьям… Алексей разложил по земле парашют.

— Боюсь, что спать придется по очереди… кому-то надо огонь поддерживать и охранять. Ложись ты…

У Джейн слипались глаза от усталости. Она завернулась в парашют, легла у самого огня. Алексей сел рядом с ней на бревно и что-то забормотал тихонько, опустив глаза. Джейн поняла, что он молится… Ей даже спать расхотелось. Алексей несколько раз перекрестился.

Как это много значит для него… вот ведь мы, ликеиды, все верующие, все посвящены в храмах… но мы как будто не помним о том, что существует Бог. Ну существует — и существует, мы живем своей человеческой жизнью.