Джейн все замедляла шаг. Так трудно понять саму себя… чего здесь бояться?

Ты ведь никогда не боялась, не стеснялась людей. Даже будучи совсем маленькой. Родители гордились тобой, всем демонстрировали красивую умную девочку. Ты знала, что бояться — смешно, что это — комплексы, с которыми нужно справляться… Да и чего бояться? Когда ты полюбила Роджера Ливертона, ты просто подошла к нему и предложила пойти в парк… все произошло само собой. Он словно ждал твоей любви. Тебе всегда все удавалось. Ты с детства привыкла быть лидером, вести за собой людей. И здесь, на работе, ты распоряжаешься, а гораздо более взрослые и опытные работники молча признают твой авторитет и беспрекословно тебе подчиняются… Ты не затруднишься подойти к любому человеку на улице и заговорить с ним. Алексей… ты хорошо его знаешь, много раз завтракала и ужинала с ним за одним столиком, провела много часов в кабине самолета, переживала вместе с ним опасности. Просто прийти и подарить ему свою любовь… что в этом плохого? Но почему-то идти уже не хочется…

Джейн вошла в прохладный светлый подъезд и остановилась.

Холл был спроектирован по-американски — просторный, хорошо освещенный, у стен полосы земли с высаженными цветами… но на сияющем белизной потолке неизвестным науке способом были уже приклеены два окурка, а через всю стену шла корявая надпись карминного цвета — «Маша, я хочу тебя!»

Джейн не хотелось идти дальше. Она прижала к груди приготовленный сверток. Замерла… как глупо, если кто-то сейчас увидит ее.

Возвращаться? Опять в эту пустую квартиру? Всю неделю она летала, как на крыльях, дожидаясь этого дня — и вот теперь все опять рухнет… нечего будет ждать, не к чему стремиться. Джейн решительно сжала зубы и вошла в лифт.

Достигнув девятого этажа, лифт остановился. Сердце билось, как перед стартом стометровки, ровно и гулко отсчитывая удары. Из-за двери послышалось знакомое грудное меццо-сопрано, женщина смеялась чему-то, дверь отползла в сторону…

Сначала Джейн увидела Алексея. Он вышел, видимо, встречать гостей. Стоял у входа в комнату, улыбаясь, опершись о косяк рукой. Джейн стояла за порогом, не двигаясь, просто смотрела Алексею в глаза. Улыбка медленно сползла с лица пилота.

— Проходите, проходите! — весело пригласила Лариса, открывшая дверь, — Милости просим, мисс Уилсон! Это очень мило с вашей стороны, что вы зашли… Вы знаете, Алеша мне о вас рассказывал.

Джейн, сделав над собой усилие, улыбнулась матери Алексея, пробормотав «С именинником вас», шагнула в коридор. Протянула Алексею подарок.

— Ничего, что я зашла? — спросила она робко, — Мне захотелось вас поздравить.

— Спасибо большое, — ответил Алексей как-то преувеличенно сердечно, — Проходите, пожалуйста, мы очень рады.

Джейн осмотрелась, подошла к зеркалу. Надо немного привести себя в порядок… тут гости. Оно и к лучшему, есть повод остаться. Вид, в целом, неплохой… Золотистые волосы вьются по плечам, и глаза — огромные, темно-синие на побледневшем лице. Голубой скромный костюм, белая блузка.

Джейн поправила волосы и вошла в зал.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласила Лариса, — У нас скромно, по-домашнему… вот сюда.

Гостей было немного. Три типичные русские тетушки на возрасте — чем-то похожие на Ларису, но та, пожалуй, выглядела поприличнее, хоть немного следила за собой. Один пожилой мужчина, двое парней — явно пилотов, один даже был в форме.