— Я весь старание.

— Не только вы, сэр, но и ваше сердце, или я лишу вас моей руки.

Эрни рассмеялся, радуясь, что Алекс приняла этот шутливый флирт. Не торопясь, он снова поднес руку девушки к губам и запечатлел на ладони долгий чувственный поцелуй. Он видел, как расширились голубые глаза, услышал вздох, сорвавшийся с нежных губ, и понял, что и Алекс переполняет то же страстное желание, что и его.

— Слишком поздно. Ваша рука теперь принадлежит мне, — объявил он, сплетая их пальцы.

Алекс перевела дух и, чувствуя, как на щеках выступил горячий румянец, спросила:

— А будете ли вы ревностно хранить ее?

— Все зависит от тебя, Александра, — последовал ответ.

Она промолчала, не зная, что сказать. Поняв ее состояние, Эрни чуть ослабил хватку и кивком указал на новобрачных.

— Полагаю, настало время снова присоединиться к виновникам торжества. Фотограф хочет сделать групповые снимки.

Рука Алекс покоилась в руке Эрни, пока они шли к беседке.

— А вот и вы! — воскликнула заметившая их Лорин. В ее голосе звучало удовлетворение, глаза светились радостью. — Я как раз хочу, чтобы все дети сфотографировались у ворот. Беседка и бугенвиллеи послужат замечательным фоном.

— Мда, неплохая получится картинка… — протянул Эрни, имея в виду их с Александрой.

Что бы ни происходило между ним и Алекс, оно не имело никакого отношения к данному матери обещанию, так что той не следовало обольщаться. Мир не был заключен, война продолжалась, но на иной территории и иными средствами, и успех операции все еще висел на волоске…

— Я тоже так думаю, — невозмутимо откликнулась Лорин. — Вивиан, Родерик, Джозеф, идите сюда! — позвала она. — Фотограф хочет снять вас у решетчатых воротец.

Джозеф выбрался из толпы гостей, оставив свою собеседницу, весьма эффектную молодую женщину. Черные прямые волосы, расчесанные на прямой пробор, экзотическое лицо, миндалевидные глаза, выступающие скулы, широкий полногубый рот, массивные золотые серьги и ожерелье в стиле ацтеков. Ее платье переливалось оттенками оранжевого, красного и пурпурного.

Брюнетка с любопытством взглянула на Эрни. В другой раз тот, несомненно, отреагировал бы на проявленный к нему интерес, но только не сегодня.

— Алекс, — произнес Джозеф с восхищением, от которого Эрни всегда приходил в раздражение, затем развел руки, словно лицезря прекрасное видение. — Ты чудесно держалась!

Эрни напрягся. Если Алекс вырвет свою руку из его руки, чтобы броситься на шею брату, он отплатит ей той же монетой и направится прямиком к этой экзотического вида женщине. Все эти годы Алекс без стеснения висла на Родерике и Джозефе…

Но сейчас она как ни в чем не бывало воскликнула, голубые глаза ее при этом искрились весельем:

— Ой, я просто все время думала, как бы не наступить шаферу на ногу!

— Да уж, это было бы не кстати, — живо ответил Эрни и обрадовался, когда Алекс снова покраснела.

— Она была перед церемонией просто комок нервов, — добродушно объяснил Джозеф.

— Что ж, я рад, что вдохновлял и поддерживал ее на всем этом долгом пути к алтарю, — сказал Эрни, а сам подумал, что путь этот будет пройден до конца прежде, чем закончится день. Меньшим он не удовольствуется.

— И даже ни разу не споткнулась, — продолжал Джозеф с теплой улыбкой, заключая Алекс в объятия. — Молодец, — ласково сказал он и поцеловал девушку в лоб.

Ревность, которую Эрни столько раз подавлял за сегодняшний день, вспыхнула с новой силой.

— Кто та шикарная женщина, с которой ты разговаривал? — спросил он у Джозефа, взглядом указав на красавицу-брюнетку.