Олег бросил деревяшку. Теперь и окно было не жалко выбить. Главное не то, за которым стоял чёрт! Парень вернулся в комнату, где горел свет, сдвинул занавеску, а там ещё одна уродливая голова! Больные красные глаза, перекошенное лицо от волдырей и язв. И это была не маска. Это был настоящий упырь, дьявольский прислужник. Как его ещё можно было назвать? Он улыбнулся, показав чёрные редкие зубы, и сразу несколько нарывов на его щеках прорвались гноем.

Бедный парень клацал зубами от страха. Он рванулся к другому окну, но оттуда выглядывала волосатая морда. Рогатый так и приложился рылом к стеклу и заливался диким смехом.

Дом окружила нечисть. У каждого окна стояли бесы и упыри. То ли они держали парня в плену, то ли дожидались его снаружи, потому что сами не могли проникнуть в дом.

Холодея от ужаса, Олег завопил:

– Чего вам от меня надо?!

– ДУШУ! – в один голос ответили нечистые, стёкла дребезжали в рамах. – ОБЕЩАЙ НАМ ДУШУ!

– Нет! – крикнул Олег, он не знал, что такое душа, но понимал, что это очень важная его часть, которую нельзя обещать сатанинским отродьям.

– Ты отдашь! Ты будешь нашим! – кричали бесы.

Олег вспомнил про иконы на кухне. Ему хотелось защиты. Он побежал туда, попытался включить свет, но лампа под потолком вспыхнула и разлетелась на осколки.

За окнами в кухне тоже стояли волосатые и обезображенные морды. В Красном углу было особенно темно. Чернота, как в пропасти, и разглядеть ничего нельзя. Но парень помнил, что иконы лежат на полу. Встал на четвереньки, потянулся и тут ему в руку вонзились острые как бритвы когти. Не то рука, не то чёрная лапа оставила на его ладони глубокие порезы.

Парень заревел от боли и откатился назад.

В чёрной тьме послышались звуки, похожие на протяжный кашель: «Кха-кха!». Во мраке шевельнулись лохмотья, рваные тряпки, а затем из тьмы выплыла омерзительная тварь. У неё были густые, чёрные волосы. Она дёрнула головой, отбросив спутанные пряди за плечи и явила своё ужасное лицо. У неё была содрана плоть от носа до подбородка, серая кожа, чёрные глаза и мутные зрачки, как у покойницы.

Демоница норовила снова ударить Олега крючковатыми когтями-лезвиями. Он в последний миг успел увернуться от смертельного удара и ввалился обратно в комнату.

Безобразная ведьма в лохмотьях замерла на пороге и шипела, как чёрная кобра. Похоже, она боялась света и могла оставаться только во тьме.

Испачкав всё кровью, парень снял наволочку с подушки и обмотал израненную руку. Ткань окрасилась алым. От когтей-лезвий остались глубокие раны. Такие бы зашить.

Демоница металась у порога, она в любой момент была готова прыгнуть, разорвать парня на куски. Свет не давал ей войти. Оставалось только надеяться, что единственная лампочка не погаснет и не взорвётся. Иначе конец!

За окнами множились зрители. Перед домом выстроилась целая толпа чертей, мелких бесов, упырей, изуродованных слуг ада. Были здесь рогатые, крылатые твари, безглазые и сплошь покрытые глазами. В толпе стоял голый, тощий дед с редкой бородой и с двумя длинными дугообразными когтями на указательных пальцах. Там, разинув рот, стояла очень высокая и сутулая женщина, она так низко держала голову, что были видны её шейные позвонки, выпирающие, как гребень. Её глаза были похожи чёрные дыры.

Словно все нечистые заполонили двор и только множились, множились! Смеялись, глумились и угрожали:

– Мы залезем к тебе в глотку и сожрём изнутри!

– Мы заставим твои руки выколоть тебе глаза!

– Ты потеряешь рассудок, станешь безумным!

– Обещай нам душу! Отдай её сам! Не упрямься!

Олег сел на пол, закрыл лицо руками и повторял, всхлипывая от рыданий: «Я не отдам душу! Я не отдам!».