Она отпустила Ярослава и он упал. Нежить визжала от боли.

– Вставай! Уходим! – кричал я.

В окошке сквозь треск пламени, послышался писк нескольких голосов. Я посмотрел и увидел, как оттуда выпрыгивают мелкие твари!

Я плохо их разглядел, весь подъезд был в дыму, от жара пламени слезились глаза, но, кажется, они были похожи на человеческих детей, только руки и ноги у них были длинные и тощие, как паучьи лапы. Они ползали как жуки, даже по стенам.

– Бежим! – я помог Ярославу встать, и мы убежали, сели в машину, тронулись. Позади нас полыхал подъезд малосемейки.

– Видел их? – откашлявшись, спросил парень. – Это её выводок! Её дети!

Я спросил, сгорела ли сама Нежить. Ярослав ответил, что не знает…

***

Позже я узнал, что в том доме выгорел весь этаж, потому что пожарные долго не приезжали на вызов. Нам не прилетело за этот поджёг. Похоже, теперь поиск тех, кто его устроил, стал наименьшей проблемой.

От помещения консьержа, где обитала Нежить, ничего не осталось, а в доме начал твориться полный хаос. Люли пропадали и по ночам, и средь бела дня. Уцелевшие рассказывали про жутких детишек, что могли ползать по стенам и потолкам.

Это были дети Нежити. Говорят, их было четверо. Они поселились в разных частях дома: в шахте лифта, в подвале, на чердаке. Чёрная пыльца теперь стала появляться в подъезде и в коридорах. Все выжившие разбежались из того дома.

Малосемейка стала заброшенной и люди даже перестали заходить во двор этого дома. Отпрыски Нежити по ночам стали выбираться из подъезда, и похищать людей.

Им даже удавалось обманом заманивать их во двор, притворяясь обычными потерявшимися детьми. А потом твари нападали кучей и уносили человека в дом в одну из «затемнённых» комнат.

Всё это рассказал мне Ярослав. Теперь мы видимся иногда.

– Значит, мы сделали только хуже, – я был расстроен этими новостями. – Мы разворошили осиное гнездо, и теперь эти твари пустились во всю прыть.

Ярослав со мной не согласился:

– Нет, мы выволокли на свет эту нечисть, теперь все будут знать, что это не просто детские пугалки. Теперь все будут знать, как они опасны. За них возьмутся. Вот увидишь, за них возьмутся! А люди заражённые плесенью, наконец, смогут упокоиться.

Я не разделяю его оптимизма, но надеюсь, что он прав. Посмотрим, что будет дальше.

Выводок

Недалеко от моего дома была «зона отчуждения». Представляете себе? Здоровенное здание бывшего общежития, вместе с двором и детской площадкой, обнесли бетонным забором без дверей и ворот. И винтовые линии колючей проволоки по всему периметру. Нет, это была даже не колючая проволока, а режущая! С лезвиями, которые оставят раны до костей, если вздумаешь лезть через забор.

И всё это посреди жилого квартала.

Я хорошо помню с чего всё началось. Я тогда учился в выпускном классе. Общагу всегда считали странным местом. Она постепенно пустела по неведомым причинам. С каждым годом светлых окон в этом доме становилось меньше. И жили там чудаковатые люди. У них был закон – возвращаться домой до двадцати трёх ноль-ноль, а после не входить и не выходить из дома.

Странно было наблюдать, как вечером люди один за другим заходят, заходят и заходят в подъезд. Набиваются, как муравьи в муравейник после заката. «Человейник» – так ещё называли этот дом. Малосемейка, общага, но чаще всего «человейник».

Я и другие школьники тогда верили, что в одну «затейливую» историю. Якобы общага – это обитель страшной консьержки с железными зубами. Её называли Нежитью и боялись. Она подчинила себе всех людей доме, и они следовали её законам: если не успеть домой до одиннадцати вечера, то она придёт к тебе в комнату ночью, задушит, переломает кости, нанесёт смертельные раны.