VII. Несмотря на то, что Ликург не передал государственной власти в
одни руки, олигархия в чистом ее виде все еще продолжала заявлять о себе,
поэтому его преемники, замечая, что она переступает предел возможного и
становится невыносимой, учредили для обуздания ее, как выражается Платон,
должность эфоров. Первыми эфорами, при царе Теопомпе, были Элат и его
товарищи, что имело место спустя около ста тридцати лет после Ликурга.
Говорят, жена Теопомпа упрекала его за то, что он передает своим детям
меньшую власть, чем он получил сам. "Да, меньшую, -- отвечал царь, -- зато
более прочную". Действительно, потеряв то, что для них было лишним,
спартанские цари избегли зависти, грозившей им опасностью. Им не пришлось
испытать того, что пришлось испытать царям мессенским и аргосским со стороны
их подданных, когда они не пожелали поступиться чем-либо из своих прав в
пользу демократии. Ум и прозорливость Ликурга делаются вполне понятными
тогда только, если обратить внимание на те смуты и ссоры, которые
происходили у единоплеменников и соседей спартанцев -- мессенцев и аргосцев.
Им достались сначала по жребию даже лучшие участки в сравнении со
спартанцами; но счастье их продолжалось недолго. Своеволие царей и
неповиновение народа положили конец существовавшему порядку вещей и дали
возможность убедиться, что законодатель спартанцев, поставивший каждой
власти свои пределы, был для них истинным даром неба, ниспосланным для их
счастья. Но об этом речь впереди.
VIII. Вторым из преобразований Ликурга, и самым смелым из них, было
деление им земель. Неравенство состояний было ужасное: масса нищих и
бедняков угрожали опасностью государству, между тем как богатство было в
руках немногих. Желая уничтожить гордость, зависть, преступления, роскошь и
две самые старые и опасные болезни государственного тела -- богатство и
бедность, он убедил сограждан отказаться от владения землею в пользу
государства, сделать новый ее раздел и жить всем на равных условиях, так
чтобы никто не был выше другого, отдавая пальму первенства одним
нравственным качествам. Неравенство, различие одного от другого должно было
выражаться только в порицании за дурное и похвале за хорошее. Приводя свой
план в исполнение, он разделил всю остальную Лаконию на тридцать тысяч
земельных участков для жителей окрестностей Спарты, периэков и на девять
тысяч -- округ самой Спарты: столько именно было спартанцев, получивших
земельный надел. Некоторые говорят, что Ликург выделил только шесть тысяч
участков и что три тысячи остальных прибавлены позже, Полидором, другие же
-- что из девяти тысяч участков половину роздал он, половину -- Ликург. |