Я быстро переоделся в чёрную робу и направился в помещение центрального пульта видеонаблюдения. Там дежурил хорошо мне знакомый боевик Валентин, в пору своей молодости успевший получить радиотехническое образование. Открыв дверь, я увидел, что он смотрит голливудский боевик по одному из главных мониторов. Остальные, тоже подключенные, показывали привычную картину нескольких, самых важных и требующих, согласно инструкции внутренней службы охраны, постоянного контроля помещений. Здесь были две «картинки» туннеля, оружейный склад, склад «особых грузов», три помещения лаборатории психотропных разработок, несколько основных коридоров и запасной, расположенный на самом верхнем уровне базы, выход из этого подземного монстра. Остальные несколько десятков камер тоже работали двадцать четыре часа в сутки, но не были постоянно подключены к мониторам на центральном пульте, они, по мере либо необходимости, либо согласно графику планового включения, выбирались самим дежурным. К таким камерам относилась и та, что была установлена в моей комнате. Но не она сейчас интересовала меня.

— Привет, мужик, — сказал я, подходя к Валентину.

Он поспешно выключил американский боевик и вернул на экран монитора изображение одного из помещений, должное быть постоянно воспроизведенным. Он знал, что нарушил распорядок несения службы и сейчас, глядя на появившегося рядом и изловившего его с поличным начальника охраны, ждал неминуемого наказания. Я же выдержал многозначительную паузу, посмотрел на Валентина, затем перевел взгляд на монитор, затем — снова взглянул на дежурного и неодобрительно скривил губы.

На лице Валентина без труда читалось смятение. Дело в том, что в зависимости от тяжести проступка любой из боевиков, за исключением разве что меня, мог быть наказан либо денежным штрафом, либо — карцером. А так как дежурство на пульте видеонаблюдения считалось одним из самых ответственных, то Валентину, вздумай я на него капнуть, грозило и то и другое. Он с таким ужасом смотрел на меня, что не знай я его как облупленного, никогда бы не поверил, что передо мной один из самых отъявленных головорезов во всем подразделении охраны. Он, несомненно, в душе уже смирился с неминуемой потерей двадцати пяти процентов месячного содержания и двумя сутками в сыром и темном карцере на одной воде. Но я решил, что наживать сейчас лишнего врага мне вовсе ни к чему.

— Ладно, расслабься. — Я небрежно махнул рукой и, услышав вздох облегчения, сел рядом на свободный стул. — Из того, что я предложил боссу перед отпуском, все установили?

— До последнего винтика, — с готовностью кивнул боевик и пробежался пальцами по клавиатуре рабочего компьютера.

Он нашёл нужный файл, и через несколько секунд на экране нарисовалась вся схема, в точности совпадающая с набросанной мною на бумаге тридцать дней назад. Камера в одной из комнат нижнего уровня была подключена, кабель от нее вел прямо в комнату начальника охраны. Это была первая и единственная камера во всех помещениях бункера. Я сильно рисковал, внося ее в план модернизации, но, как и. думал, Персиков, не вникая, просто отдал техникам мое «произведение» и дал приказ выполнить все предписанные мною работы. А на следующий день после моего отъезда — я именно на это и ставил — он на несколько дней покинул базу. Когда же Владимир Адольфович вернулся, мой сменщик, в тандеме с главным техником, доложили ему об исполнении. Установить камеру даже в одном из помещений бункера сложности не представляло.