— А, собственно говоря, почему бы нет? Кроме тебя кто-нибудь заходит в медчасть?

Док отрицательно покачал головой.

— Вот и замечательно. Раньше чем через два дня вонять он не начнёт. А через сутки мы уже будем сидеть в кабинете моего командира, сообщать сверхсекретные сведения и чувствовать себя как у Христа за пазухой. Какие вопросы? Положи его в шкаф для белья и закрой чем-нибудь, вот и вся проблема.

Я знал, что говорю доку неправду, но другого выхода просто не видел. Не был я уверен и в том, что мы действительно сможем пробиться в один из высоких кабинетов. По крайней мере, так быстро, как я с легкостью пообещал этому молодому парню.

— Давай док, действуй. И не забудь закрыть дверь!

Когда в наружной двери повернулся ключ, а док скрылся за дверью лазарета, я взял один из стульев, подвинул его к стоящему у дальней стены стеклянному шкафу с медикаментами, забрался на обивку с ногами, пару секунд понаблюдал за предательски моргающей красным светодиодом камерой видеонаблюдения, а потом быстро схватил и буквально с корнем оторвал всё, обеспечивающие её круглосуточную работу, провода. Вот теперь полный порадокс.

Минут через пятнадцать дверь лазарета открылась, и док, неприятно поморщившись, сказал:

— Заходи, чувствуй себя как… — но он не нашёл подходящего для ситуации слова, а поэтому просто махнул рукой в сторону полуоткрытой двери, из-за которой довольно отвратительно пахло антисептической противоожоговой мазью и обгорелой кожей.

Король, по всей видимости, уже находился там, куда я и присоветовал его засунуть. Слава Богу, мне не случилось лицезреть все прелести обгоревшего на пятьдесят процентов мертвеца. Док избавил меня от этой пытки. Но зато заставил лечь на ту же самую кушетку, где он совсем недавно пеленал мумию инструктора по ликвидации. Я даже не пикнул, хотя сразу же после появления в комнате у меня в горле застрял какой-то холодный комок, вот-вот готовый вырваться наружу вместе с содержимым желудка. Я просто снял всю одежду, оставшись совершенно голым, если не считать приклеенной к груди кассеты, растянулся в горизонтальном положении и, стиснув зубы, около десяти минут терпел, выполняя нехитрые команды парня, пока он с тщательностью молодой мамаши заворачивал меня в только что снятые с околевшего жмурила бинты и повязки. В довершение всего док заставил меня перекатиться с кушетки на стоявшую вплотную к ней медицинскую каталку. Как я понял, именно на ней мне и предстояло отправиться в путь.

— Ну как я выгляжу в роли свежезапеченного Тутанхамона? — пробубнил некто, кому противно воняющие и пропитавшиеся запекшийся кровью вперемешку с лохмотьями кожи бинты, в три слоя, обёрнутые вокруг всего тела, почти не позволяли говорить членораздельно. Если кому-то постороннему сейчас случилось наблюдать эту картину, он наверняка бы свихнулся. Ни один нормальный человек не может произнести ни слова в таком положении, находясь одной ногой — точно, а второй — не меньше чем на половину в сырой кладбищенской яме. Но я говорил.

— Нормально выглядишь, командир, в самый раз. — Док оценивающе посмотрел на лежащий перед ним свёрток и удовлетворенно кивнул. — Только не вздумай подавать признаков жизни, даже если тебя случайно уронят с вертолёта. Договорились?

— Ладно, малыш, не беспокойся… У меня к тебе просьба, совсем небольшая… — Я в очередной раз подавил подступивший к горлу приступ тошноты.