— А чем я могу помочь? — растерялся охранник, одновременно направляясь в мою сторону. — Я же…

Договорить он не успел. Едва громила оказался в зоне «слепого пятна» — возле левого заднего фонаря машины, где он уже пропадал из поля зрения сидящих на заднем сиденье «мерседеса» «крестных отцов», конечно же, не ставших выворачивать наизнанку шею, — ему на голову быстро, словно тень от пролетевшей где-то высоко птицы, обрушилась внезапно выскользнувшая из рукава дока арматура. Не издав ни единого звука, громила на секунду застыл, словно каменное изваяние, а потом ноги его подкосились. Он так и рухнул бы мешком на металлический пол вертолета, не успей док подхватить его под мышки и, сгибаясь под тяжестью тела, медленно опустить рядом с багажником. Затем он поднял глаза, в которых без малейшего труда читался азарт вступившего в смертельную игру профессионала, и посмотрел на меня. Хватило лишь мимолетного взгляда, чтобы наши дальнейшие действия приобрели не меньшую синхронность, чем у бултыхающихся в воде девочек с зажатыми прищепкой носами.

Одновременно, он — с одной стороны, я — с другой, мы с доком распахнули задние дверцы «мерседеса». У меня в руке был пистолет-зажигалка, у моего напарника — стальная арматура. Я, словно египетский фараон после мясорубки, весь, с головы до ног, обмотан окровавленными и пропитанными вонючей коричневой мазью бинтами, док — в голубом медицинском наряде из брюк, халата и шапочки.

Мы застали трёх мафиозных авторитетов, что называется, врасплох. У них был такой жалкий и бледный вид, что на какое-то время они просто примерзли к мягкому широкому сиденью и напрочь потеряли дар речи.

— Быстро, но аккуратно — из машины! — прошипела сквозь бинты внезапно ожившая и очень страшная мумия, направив в глаз ближайшему «крёстному папе» ствол зажигалки.

Док же, удостоверившись, что ближайший к нему пассажир «мерседеса» так поражен и растерян, что готов беспрекословно выполнить любое приказание, просто приложил указательный палец левой руки к губам, потряс в правой арматуру, а затем вцепился «отцу» в воротник и без единого звука выволок его из машины.

Одновременно с ним салон автомобиля покинул и другой авторитет, не моргающим взглядом наблюдавший за передвижением хромированного пистолетного ствола у себя перед носом. Когда же настала очередь третьего мафиози вылезать, он, до сих пор неподвижно сидящий посередине широкого сиденья, даже на секунду растерялся, в какую из сторон ему следует выйти. Но, вероятно, посчитав меня куда более страшным и опасным, чем док, стремительно метнулся в правую дверцу, где незамедлительно получил по голове ручкой пистолета и кульком свалился на пол. Один пусть пока отдохнет.

Я даже глазом не успел моргнуть, как док открыл свой черный саквояж и принялся «заправлять машину», как любят поговаривать российские наркоманы. Быстро обыскав все еще не окончательно врубившихся в ситуацию «авторитетов», я нашел у одного из них пистолет и, с превеликим удовольствием, сжал в правой руке настоящее оружие, отдав зажигалку доку. Теперь я действительно был вооружен.

— Стоять тихо и не двигаться! — весьма убедительно скомандовал мой «коллега» и воткнул в зад одного из двух мафиози тонкую и чрезвычайно острую иглу.

Тот только промычал, на секунду скривив губы в недовольной гримасе, а после глазки его замутились, ноги подкосились и «авторитет» плавно, словно всю жизнь танцевал в балете, растянулся на вибрирующем полу вертолета.

Одновременно с его отходом к многочасовому сну я заметил, как растерянное выражение на лице второго «крестного отца», стоящего рядом, вдруг сменилось отчаянной яростью, он быстро сжал кулаки и полной грудью вдохнул воздух, чтобы спустя мгновение с разворота обрушить один из них на голову стоящего сзади дока.