— Случайно заметил. — Док был просто неподражаем в своей почти натуральной непосредственности. — Там водитель, здоровенный амбал, и трое лощеных типов в чёрных костюмах. Думаю, для начала нужно применить к пареньку тяжелую анестезию. — Он поискал глазами вокруг и остановил свой взгляд на куске железной арматуры, спокойно лежащем в противоположном углу у переборки, отделяющей грузовое помещение от кабины пилотов. Я проследил за его взглядом.

— Допустим. А что потом?

— Потом я попрошу господ в дорогих костюмах выйти, встать лицом к стене и по очереди воткну им иглу в мягкое место. Для всех троих хватит одного полного шприца с содержимым двух ампул.

— А я, надо полагать, в это же самое время должен буду шокировать собравшуюся в турне публику своим неожиданным воскрешением. Подниму над головой зажатую гранату и буду во все горло кричать, что мне терять нечего, я, мол, и так уже тридцать минут назад умер от полученных вчера ночью ожогов… Док, кто из нас кого совратил сбежать с базы? Я что-то забыл. Может, напомнишь?

Вместо ответа он порылся в чемоданчике и достал оттуда небольшой пистолет со сверкающими хромом боками.

— Зажигалка. Правда похож на настоящий? — Губы дока скривились в усмешке. — Не думаю, что господа хладнокровно воспримут ситуацию, когда увидят вдруг восставшую мумию с пистолетом в руке. Заметь, направленным им точно в лобешник.

Док улыбнулся ещё шире, затем, словно паяц, тотчас придал лицу растерянное выражение, вложил пистолет мне в руку, а сам быстро скрылся в кабине пилотов, потом, буквально сразу же, вышел назад, незаметно наклонился и прямо на ходу засунул кусок металлической арматуры в рукав халата. Сделал три уверениях шага по направлению к левой передней дверце «мерседеса» и довольно нагло постучал по непрозрачному тонированному стеклу. Так стучат только в двух случаях. Когда одновременно со стуком громко кричат: «Откройте, милиция!» или когда хотят просить о помощи. Док знал, что делал.

Ровно через две секунды тихо, почти неслышно, зажужжал электромотор автоматического стеклоподъемника, и я услышал прорвавшийся сквозь узкую щель в чреве «мерседеса» голос водителя. Он был, мягко говоря, не очень довольным.

— Что ещё?! Пациент умер? — без малейшей тени сожаления буркнул амбал. Какое чудовищное пренебрежение к моей персоне!

— Извините меня, пожалуйста, но я уже спрашивал пилотов. Они не могут мне помочь, так как заняты управлением вертолета… — затараторил док, одновременно делая шаг назад, якобы для того, что бы дать возможность спокойно открыться дверце автомобиля.

В этот момент я в очередной раз поразился бесспорным способностям парня к лицедейству. Он был замечательный актер. Водила-охранник попался на такой нехитрый трюк, словно глупый пучеглазый окунь на щучью блесну. Дверца «мерседеса» тотчас открылась, и я смог по достоинству оценить габариты доселе невидимого мне сквозь черные стекла человека. Несмотря на то, что док сам был не маленьким, этот парень возвышался над ним по меньшей мере на двадцать сантиметров.

— Больной пришел в себя, ему срочно нужно сделать анестезию, иначе он просто сойдет с ума от боли. Ведь у него более чем пятьдесят процентов ожогов! — Док кивнул в сторону каталки и как бы потеснился, повернувшись боком и пропуская вперед громилу. Я тем временем принялся утробно стонать таким отвратительным голосом, что, случись мне самому услышать нечто подобное в два часа ночи на кладбище, непременно скончался бы от разрыва сердца.

— А чем я могу помочь? — растерялся охранник, одновременно направляясь в мою сторону. — Я же…

Договорить он не успел.