Он считал, что Кэннинг достаточно глупо повел себя в истории с Мари. Конечно, Кэннинг верил в древнюю мудрость о том, что правая рука никогда не должна знать, что делает левая, но эта нелепая загадка была рассчитана на то, чтобы не дать Уайлду сконцентрироваться именно в тот момент, когда он больше всего нуждался в этом. Чем больше он думал, почему получил подобный приказ, — и эти мысли продолжали преследовать его всю ночь, что было особенно неприятно, — тем меньше ему все это нравилось.

Он занялся профессией, будучи молодым человеком, с равнодушной беспечностью относившимся к своей личной безопасности, после нескольких лет работы в Сити, поглощенный навязчивой идеей, едва ли не желанием умереть. То, что ему удалось выжить после первого задания, поразило его. Он всегда отдавал себе отчет в вероятности того, что раз его работа заключается в том, чтобы совершать убийства во благо родной страны, то раньше или позже родная страна может потребовать умереть за нее. Но девять успешных лет притупили ясность видения. Он потерял связь с реальностью, позволил себе привязаться к образу Уайлда — джентльмена-яхтсмена, потасканного плейбоя, заставил течь мысли в направлении ленивого полеживания на солнышке, взрастил в себе стремление использовать свои несомненные таланты для того, чтобы извлечь максимум из жизни, а не из смерти.

Интерлюдии реальности, когда он был вынужден превращаться в Уайлда-убийцу, агента, получившего специальное задание, как выразился бы Кэннинг, или Ликвидатора, как называли его коллеги, все больше и больше воспринимались им не более чем кошмар, редкие моменты трезвости в жизни законченного алкоголика. И поскольку каждый год каждое новое задание с успехом выполнялось, он все больше и больше проникался уверенностью, что способен проснуться, когда пожелает. Он предполагал, что стал высокомерным. Без всякой на то причины. В прошлом все обстоятельства всегда складывались в его пользу. Он всегда сам выбирал время и, с некоторыми ограничениями, место. Время всегда было его оружием. Время для того, чтобы составить план — подход, действия, способ скрыться. Теперь ему было приказано убить при первой же возможности, ни тонкости, ни виртуозности от него не требовали. И если не удастся убить Сталица и скрыться, самому придется умереть. Учитывая, что о здоровье и жизни Сталица заботился лучший секретный агент Америки, шансы склонялись к гибели. Совершенно безотносительно к внезапной перемене, которая напрямую внедрилась в его собственные планы на будущее, предстоящая операция казалась колоссальной бессмысленной тратой столь тщательно подготовленного таланта. Подобную работу можно было доверить любому сумасшедшему с высококачественным ружьем.

Помимо неудобств для него лично, в этом деле было много такого, что Уайлду трудно было понять. Недостаток понимания заставлял чувствовать неуверенность. Он подумал, что неуверенность, в сущности, сродни болезни. Она прокрадывается в самое нутро. Внезапно ему показалось, что он уже очень давно испытывает неуверенность. Дело Порто-Санто пробило первую брешь в его доспехах, оставив ощущение, будто он сомневается в самом себе. В тот момент он посчитал, что это хороший признак. Он осознал, что самой большой ошибкой была бы чрезмерная самоуверенность. Он возился со смертью, как человек, разводящий змей, возится с ядами, и рано или поздно без должной осторожности катастрофа окажется неизбежной.

Уайлд продолжал испытывать неуверенность на протяжении всего джорджтаунского дела. Гайана — страна неприкрытых, откровенных, сильных страстей. На чьей бы стороне ни находился человек, он не мог не ненавидеть другого, любого, чья вера была столь фанатична.