— Я не полечу, — ответил Уайлд. — Вы оба рассуждаете вполне разумно. Но почтовые суда островов пролива перешли на зимнее расписание. Вместо дневных часов они теперь уходят из Веймута почти сразу после полуночи. Дом Керли в двадцати с чем-то милях от Веймута. Я закончу работу ночью в понедельник или в среду, избавлюсь от возможных «хвостов», прыгну на пароход и буду в Сент-Питер-Порте к шести часам на следующее утро. Я бы хотел, чтобы вы пересекли пролив в среду вечером. Если приеду во вторник, сразу же отправлюсь к Питеру и залягу там. В шесть утра никто ничем не интересуется. Если же вернусь в четверг, сразу взойду на борт, и посмотрим, сможет ли кто-нибудь доказать, что меня там не было все остальное время.

— Боюсь, мы вынуждены будем снова взять «Реджину А», — сказал Балвер. — У меня ничего больше нет под рукой при такой срочности.

— Значит, придется удивить начальника гавани в Сент-Питер-Порте своим внезапным возвращением. Скажем ему, что у нас кончились сигареты.

— В общем, дело за малым — добраться до Сталица, — подытожил Стерн. — Обойдя Люсинду и его веселых ребят.

— Рассчитываю оказаться там первым, — ответил Уайлд и взял в вилку сразу ладью и слона.

Балвер дал необходимые инструкции своему мастеру, и они снялись с якоря на рассвете следующего утра. Ветер изменился на северный, и они с полным комфортом добрались до Пула. Пару часов они провели, наводя на борту порядок, под аккомпанемент комментариев со стороны докеров и прохожих; вдоль южного побережья хорошо знали «Реджину А».

В шесть они сошли на берег, чтобы выпить. Обсудили возможности плохой погоды в проливе с владельцем бара и в семь вернулись на яхту. К этому времени было уже совсем темно и начал накрапывать дождь. Спустившись вниз, Уайлд переоделся в темный костюм с галстуком и стал ждать в обществе чемодана. В двадцать три минуты девятого Стерн просигналил, что фронт временно опустел, Уайлд сошел на берег и, направившись к автобусной станции, как раз успел на поздний рейс до Борнмута. Сезон закончился, и он без труда отыскал отель, где можно было остановиться на ночь. Теперь он был Гарри Хоуп, коммивояжер.

На следующее утро Уайлд взял напрокат «триумф»-кабриолет, голубой с белым салоном, и поехал вниз к Сэндбэнксу. Дождь на некоторое время прекратился, но ветер все еще был сильным, и. на небе по-прежнему клубились облака. Был отлив, и гавань Пула раскинулась во все стороны, словно нескончаемое поле грязи. В проливах были видны буруны. Балвер и Стерн должны были выйти в море на рассвете и теперь находились в середине пролива, рыская по южному горизонту с помощью биноклей, чтобы не пропустить, когда появится Кэскетс.

Уайлд подумал, что Сэндбэнкс зимой представляет собой еще более пустынное зрелище, чем большинство приморских городков, потому что является только курортным местечком. Магазинов мало. Летние домики заколочены, дорога пуста. На пароме его машина оказалась единственной. Уайлд залез под капот, чтобы открыть кран на радиаторе и слить воду на дорогу так, чтобы он оказался почти пустым. Сев за руль, Уайлд медленно поехал через Сэндбэнкс. К тому времени, когда он проезжал мимо тощих, пустых башен замка Корф, из-под капота уже слышались специфические звуки.

Уайлд без всяких затруднений нашел дорогу. Здесь были леса, уже сбросившие листву, но все еще представлявшие укрытие. Сам дом не был виден с дороги, к нему можно было добраться по дубовой аллее. Уайлд нажал на тормоза и увидел, как от двигателя пошел пар. Когда он вышел из машины, упала первая капля дождя.

Он глубоко засунул руки в карманы, ссутулился и пошел вниз по дороге. С обеих стороны его окружали безмолвные леса. Между деревьями толпились влажные кустарники. Он положительно оценил окружающий пейзаж. По крайней мере, здесь было место для маневра.

Интересно, участвует ли в мероприятии сэр Реджинальд собственной персоной, думал Уайлд.