Интересно, участвует ли в мероприятии сэр Реджинальд собственной персоной, думал Уайлд. Несмотря на то что баронет не занимал никакого официального поста, он был хорошо известен в международных кругах, считался желанным гостем в Москве и Пекине, но в равной степени чувствовал себя как дома на техасском ранчо. Он был превосходным посредником, и его деревенское поместье, расположенное на расстоянии двух миль от многих доступных пунктов, было идеальным местом для проведения встреч или конференций, требовавших безусловной секретности.

Уайлд свернул и увидел замок. Он принадлежал временам Тюдоров (за исключением центрального отопления и одной или двух ванных комнат) и славился репутацией «настоящего», так как пребывал точно в том же состоянии, как и четыреста лет назад. Уайлд сморщился, отшвырнул промокшую сигарету. Путешествие по коридорам кроличьей норы шестнадцатого века вовсе не гарантирует ему наличие лестницы в конце пути.

Он прошел мимо конюшен и гаражей. Дом стоял на высокой террасе и выглядел невероятно квадратным из-за двух больших окон и чердаков, прячущихся под крутыми скатами крыши. Он казался бы опустевшим, если бы не струйка дыма, поднимающаяся из центральной трубы. Но что точно — он был безмолвен. Справа от подъездной аллеи леса редели, превращаясь в унылый сад с купами фигурно подстриженных тисов, в центре которых находился маленький фонтан.

Уайлд поднялся по широким ступеням и пересек террасу. Его шаги по каменным плитам отдавались эхом. Подняв глаза и посмотрев на герб Керли, он подумал, что вряд ли является первым, кто пришел сюда с мыслью об убийстве. Он пожалел, что у дома нет крыльца; дождь становился все сильнее. Он постучал в дверь молоточком и позвонил в звонок. Дверь медленно отворилась внутрь. Холл, открывшийся за ней, был так же мрачен, как и утро. Но в молодом человеке с округлым лицом и плохими зубами, стоявшем на пороге, не было ничего жуткого. На нем была рубашка с короткими рукавами и грязным воротничком. Уайлд вздохнул. Если исключить наличие горничной наверху, этот кролик мог оказаться его единственной надеждой.

— Послушайте, мне ужасно неловко вот так возникать из тьмы, — сказал Уайлд, — но моя машина высохла.

— Боюсь, мы не сможем одолжить вам бензин, сэр, — ответил молодой человек.

— У меня полным-полно бензина, дорогой мой приятель. Я имею в виду воду. Из старушки валит пар, как из паровоза. Я знал, что к этому идет, понимаете ли, потому что она у меня довольно древняя. Но думал, что все же сумею добраться до Дорчестера.

Молодой человек почесал ухо.

— Вода-то ведь у вас здесь есть?

— Да, сэр. Но видите ли…

— Снаружи, во всяком случае, воды более чем достаточно, — сказал Уайлд и прошел мимо парня в дом. — Послушайте, а это что за крендель?

Молодой человек закрыл дверь.

— Это прадедушка сэра Реджинальда, сэр. Это все портреты предков сэра Реджинальда. Коллекция живописи находится в Длинной галерее.

— Рад это слышать, — сказал Уайлд. — Значит, сэр Реджинальд в резиденции?

— Нет, сэр, мы ожидаем его только на следующей неделе.

— Холлиуэл! Кто этот джентльмен?

Уайлд обернулся. Из маленькой двери в конце холла вышел дворецкий.

— Меня зовут Хоуп, — объяснил Уайлд. — Гарри Хоуп. Я коммивояжер, знаете ли. Я просто проезжал мимо и…

— В радиаторе джентльмена кончилась вода, мистер Парсонс.

— И где же находится… э-э-э… машина, мистер Хоуп?

— На дороге.

— Да. Хорошо, Холлиуэл, полагаю, мы можем одолжить джентльмену немного воды.