|
Тот недоуменно моргал глазами, почесывая кончик носа. – Факта убийства нет, убийцы нет, следовательно, искать некого. Это наши местные проблемы, Чарли! – Хокинс улыбнулся. – Никого не волнует, что вот уже у второго человека меньше чем за месяц без всякой причины начинает выступать кровь, в результате чего он умирает. Всем до одного места, и мы ничего не изменим, даже сняв штаны у Белого дома и сверкая голыми задницами. Это всего лишь парочка несчастных случаев, не слишком существенных, чтобы о них писать в газетах. В самом деле, Чарли! Что бы ты сделал на месте Бюро? За кем гоняться? В кого стрелять? Ответь мне! В противном случае придется только одобрить поведение фэбээровцев. Они строго исполняют то, что предписано им Законом.
– Ладно, хватит! – отрезал Лоулесс, уже свыкшийся с неприятной новостью. Хокинс, красный от волнения, больше походил на несправедливо обиженного подростка, чем на полицейского. Лоулессу было неприятно видеть его таким. – Что лично тебе говорил Лок? Я его еще не видел. – Он очень напуган, – признался Хокинс – Предупредил, что достаточно еще одного такого случая с летальным исходом – и он не уверен, что ему не захочется разнообразия ради переехать куда‑нибудь на Тихоокеанское побережье, в Калифорнию или Орегон, и осесть там навсегда, сохранив, конечно, в памяти родные предместья Оруэлла. – А если следующий подобный летальный исход случится именно с ним? – с сарказмом спросил Чарли. – В таком случае ему, наверное, будет не до Калифорнии, и он останется здесь, – невозмутимо отозвался Гэл. Мужчины замолчали, каждый думая, впрочем, об одном и том же. Чуть позже Гэл спросил: – Что будем делать, шериф? – Это очень сложный вопрос. Я не думаю, честно признаться, что мы вообще что‑нибудь можем сделать. По крайней мере, сейчас. – Как ты считаешь, Чарли, Миранда Абинери… ее смерть как‑то связана с тем, что случилось с Андерсоном? – Нечто похожее ты у меня уже спрашивал, Гэл, совсем недавно. – Ты прав. Но черт возьми, если я могу контролировать себя после всего случившегося, Чарли. – Мне начинает казаться, что и Шилдс, и Абинери, и Андерсон были убиты. Вопрос в том, кто это сделал и как? Вопрос «почему» не так важен. Я подозреваю, что причина убийств так же необъяснима, как и способ, которым они были совершены. Хокинс посмотрел на Лоулесса долгим оценивающим взглядом. – Ты не согласен со мной, Гэл? – спросил его шериф. – Я? Вообще… скорее согласен, чем наоборот. – Очень признателен, – сухо пробормотал Лоулесс. – Я не могу сейчас ничего доказать, я даже не сказал бы, что у меня какое‑то предчувствие. Но мне кажется – это убийство. Этих женщин и парня убили. Судя по подброшенному ножу, тот, кто их убил, обладает чувством юмора. Хотя допускаю, это была неудачная попытка запутать нас. Короче, Гэл, мы не имеем больше права лишь пассивно наблюдать. Мы и так слишком долго занимались одним анализом. – Весь вопрос – что делать? – вставил Хокинс. – Да. Честно говоря, я в тупике. У нас есть сутки до того часа, когда всполошатся Андерсоны. Сейчас лучше всего отправиться по домам, чтобы ни тебе, ни мне никто не мешал. Завтра утром в десять я жду тебя здесь. Обмозгуем все как следует и… будем действовать. – Что именно они обмозгуют и как будут действовать, шериф пока не знал, но надеялся, что какие‑нибудь идеи обязательно появятся. Налицо был факт, что в городе гибнут люди, причем самым непостижимым образом. Лоулесс не знал, насколько он близок к истине, утверждая, что это убийства, но в любом случае считал своей обязанностью положить этому конец, если такое вообще возможно. |
