Несколько минут Донер колебался. Ему подумалось, что для него самое разумное в данной ситуации – оставить все, как есть, и уехать. Он направлялся домой и проехал бы мимо, если б меньше глазел по сторонам. Оставить мертвого Андерсона и уехать! Завтра его обнаружит кто‑то другой, а парню уже не важно, как быстро его приволокут в окружной морг. Это казалось логичным. И дело было вовсе не в том, что Ларри не хотелось возиться с трупом или его мучил суеверный страх. Донер справедливо рассудил, что причиной смерти может являться неизвестная доселе эпидемия, и, как знать, не заразится ли он, если будет слишком усердным. В конце концов, сейчас не рабочее время. И все же Ларри не бросил мертвого Пита. Он внезапно понял, что таким образом в Оруэлле станет известно то, что пытались скрыть (и Ларри был полностью с этим согласен) шериф и доктор Лок. Последствия этого необдуманного шага виделись молодому человеку в самом мрачном свете. И он остался. Для надежности он пощупал пульс, еще раз осмотрел тело, не обнаружив никаких повреждений, затем заволок труп к себе в машину на заднее сиденье и поехал прямо домой к Хокинсу. Гэл, хотя, как казалось, и был ошарашен, распорядился уничтожить следы крови и не обращаться ни под каким предлогом к Андерсонам и Абинери. Кроме того, что Гэл был поставлен перед фактом повторившейся аномалии, была тут еще кое‑какая подоплека, которую он сразу подметил. Не важно, откуда взялся этот длинный столовый нож (судя по отпечаткам, он принадлежал Абинери), но в городе могли рассудить весьма прямолинейно. Спустя считанные дни после смерти Миранды Абинери, с которой несколько месяцев встречался Пит Андерсон, его находят убитым возле дома своей девушки. Рядом с трупом – нож. И едва заметный след крови тянется с крыльца дома Абинери. На этом фоне доказательства действительной причины смерти и любые аналогии с кончиной миссис Шилдс сойдут за нелепые сказки. В глазах обывателей все окажется предельно просто – кто‑то из Абинери зверски убил Андерсона. Это может превратить Оруэлл, прежде тихий городок, в растревоженный улей и расколоть общество на два враждующих лагеря. Однако, как ни странно, даже и это было не самое страшное. Прежде всего, смерть Андерсона показала – смерть миссис Тревор и миссис Шилдс – это не какая‑то аномальная случайность, а лишь первый и второй эпизоды. Пит – третий.

– Ты думаешь, никто из соседних домов ничего не видел? – поинтересовался шериф.

Хокинс пожал плечами:

– Мы старались действовать осторожно, когда уничтожали следы. Думаю, вряд ли кто‑нибудь нас заметил. – Он задумчиво продолжал: – Кто‑нибудь уже позвонил бы. Ты же знаешь, у нас люди не боятся обращаться в полицию, заметив что‑нибудь подозрительное.

– Андерсоны не заявляли об исчезновении сына?

– Нет. Наверное, еще рано. – Хокинс глянул на шерифа, тот кивнул:

– Если позвонят, надо спокойно выслушать и… успокоить их, пообещав, что возьмемся за дело. – Лоулесс глубоко вздохнул и внезапно предложил своему заместителю: – Гэл! Не пора ли нам перестать корчить из себя героев и обратиться в ФБР? Как ты думаешь?

Хокинс пристально посмотрел на Лоулесса и невнятно пробормотал:

– Прямо перед твоим приходом я звонил в отделение Бюро в Манчестере.

– Да? Но… послушай, Гэл, ведь…

– Чарли, ты не поверишь! Я не знаю, возможно ли это, но… – Хокинс запнулся.

– Что – но?

– Во всяком случае, то, что случилось с Андерсоном тоже… ни в какие ворота…

– Гэл, твою мать! – вырвалось у шерифа. – Что с ФБР?

– Хм… Ты не поверишь, но, кажется, они в мягкой форме послали нас в задницу! – Хокинс наблюдал, какой эффект произведет на Лоулесса это замечание.