«Звонить Чарли, немедленно», – мелькнуло в голове.

Желудок наладил уже целый оркестр звуков. К этому добавилась сосущая боль. Мозг туманили воображаемые запахи пищи. Гэл нетвердой поступью, держась за живот обеими руками, чтобы уменьшить неприятные ощущения, подошел к телефону и набрал номер Лоулесса. Занято. Короткие гудки отдавались болью в желудке. В довершение всего тело охватила внезапная слабость, руки задрожали. Надо позвонить еще раз. Но Хокинс вдруг подумал, что у него не хватит сил добраться до кухни, если он промедлит еще минуту.

«Не уходи, Гэл, ни в коем случае не уходи, – шептал внутренний голос. – Дозвонись до шерифа, обязательно дозвонись».

Перед глазами неожиданно встал приснившийся белобородый старик в странном, безобразном колпаке. Старик смеялся. Это вызвало еще одно воспоминание, и Хокинс побелел. Пит Андерсон упоминал о таком факте, как чей‑то смех, похожий на старческий. Его якобы слышала Миранда незадолго до смерти. Смех старика! У Гэла волосы на руках встали дыбом. Нет, без Чарли не обойтись. Его нужно предупредить, но желудок уже сводили судороги. Кухня или телефон? Кухня – телефон? С чувством, что делает роковую ошибку, Гэл направился на кухню. Он надеялся позвонить позже. Действительно, что ему может помешать? А теперь кушать, кушать… На столе на большом десертном блюде лежало два громадных сандвича. Желудок заработал еще сильнее. Гэл колебался лишь одну секунду. Никакие попытки убедить себя в том, что на столе прежде не было ни сандвичей, ни десертного блюда, не смогли бы его удержать.

– Я просто не заметил их, – пробормотал себе под нос Хокинс и как дикое животное набросился на еду.

Глава двенадцатая

1

– Присаживайся, Дэнни! Не стесняйся, – пробормотал шериф.

– Спасибо, мистер Лоулесс, – тихо проговорил мальчик. Он погрузился в глубокое кресло, ноги его едва доставали до толстого ворсистого ковра.

Лоулесс, пытаясь скрыть свое удивление, смотрел мальчику прямо в глаза. Дэнни не решался ответить взрослому таким же прямым взглядом. Глаза его блуждали, нижняя челюсть слегка вздрагивала, да и сам он сидел так напряженно, точно устроился не в удобном кресле, а на узком пеньке. Шериф только что поужинал, позвонил домой Гэлу (там никто не поднял трубку) и был очень удивлен неожиданным приходом Дэнни. Чутье подсказало Чарли, что мальчик пришел для разговора, как‑то связанного с последними ужасными событиями в Оруэлле. Мальчик молчал, и шериф не подгонял его, надеясь, что наступившая пауза не вызовет у Дэнни чувства неловкости.

Дэнни между тем раздумывал, правильно ли поступил, решившись пойти к шерифу. В принципе он давно подумывал об этом. Мистер Лоулесс внушал ему доверие, тем более что он сам лично говорил отцу об аномальности смерти миссис Тревор. Если и есть такой человек, который не рассмеется и, быть может, поверит тому, что знает Дэнни, то это не кто иной, как шериф Лоулесс. И все‑таки, не случись того, что переполнило чашу терпения, Дэнни, скорее всего, не пришел бы к шерифу.

Произошла еще одна встреча с Лилипутом!

В воскресенье вечером Дэнни вернулся домой после тщетных попыток уговорить Сида обыскать его дом в отсутствие родителей. Сид в ответ только что‑то промычал и отрицательно качнул головой. И вот уже который день друг вел себя отчужденно.