– Подожди, Дэнни! – зашептал Сид. – Получается, он… может сейчас попасть, как он там это делает, к нам и… слышать, о чем мы с тобой говорим?

– Получается, Сид, получается, – сказал Дэнни тоном ректора, сообщающего нерадивому студенту об отчислении. Почему‑то мысль, что человечек может раскрыть их планы, да и вообще его незаметное присутствие не пугали Дэнни. Наверное, чувство, что он неожиданно напал на (пусть смутный) какой‑то след, ведущий к пониманию сути человечка, наполнило его радостью, которая на какое‑то время, казалось, не пропустит ни при каких обстоятельствах в его душу страх. Конечно, Дэнни прекрасно понимал, что мог ошибаться, но все же было ясно, что он сдвинулся с мертвой точки. – Мы ничего не можем с этим поделать, поэтому придется мириться, Сид!

Тот расширившимися глазами смотрел на друга. По его испуганному лицу трудно было определить, согласен он с Дэнни или нет.

– Что ты предлагаешь? – неуверенно спросил он.

– Я думаю, что этот засранец… – Дэнни сделал паузу потому, что Сид закашлялся, – что этот засранец, – упрямо повторил мальчик, – спит, как и мы. Наверное, днем. Ну, гораздо чаще днем, чем ночью. Ему нужно где‑то спать, Сид. Но днем в доме ходят люди. Открывают ящики, шкафчики, что‑то кладут или достают. И кто‑нибудь может наткнуться на него. На Лилипута. На спящего. Один раз я застал его в ящике стола на кухне. Но я промедлил. И не убил его. А ведь мог. Человечек беспомощен, когда спит. Я думаю, он подыскал себе местечко, где может чувствовать себя в безопасности. И спит себе, как кот в своем домике. Это место – в спальне моего брата. После смерти мамы туда не заходят ни тетя, ни папа. Нет, папа иногда заходит на секундочку, чтобы разбудить Джонни. Но обычно брат просыпается сам. Он и комнату убирает теперь сам. А я к нему вообще не могу зайти. С самого переезда. Черт его знает, почему это происходит, но в таком случае для Лилипута там самое удобное место.

– А если его обнаружит Джонни? – заметил Сид. – Он может увидеть Лилипута точно так же, как и ты.

– Нет. Джонни редко сидит дома. А если и сидит, так редко заглядывает в стол или в шкаф. Тем более, и это самое главное, Джонни не знает про Лилипута, а я знаю. Если он увидит его спящим, то ничего ему не сделает, и Лилипут останется жив.

– Тогда почему ты до сих пор не рассказал ему про Лилипута? – сердито пробубнил Сид.

– Потому что он не станет даже разговаривать со мной!.. – выкрикнул Дэнни, затем, сбавив тон, добавил: – И не поверит.

– Откуда ты знаешь? Надо напомнить ему про вашу маму!

– Бесполезно, Сид! Ты не знаешь моего брата! Он не понимает нормального языка. – Дэнни тяжело вздохнул, лизнув языкам верхнюю губу. Сид молчал. Он был согласен, что брата Дэнни лучше самого Дэнни не знает никто. – Сейчас, он, правда, после смерти мамы, ни разу меня не ударил и не… Но я все равно не хотел бы иметь с ним дело. Но и без него мы вряд ли обойдемся. Сид, ты должен мне помочь, потому что мне одному с ним будет трудно справиться.

– Что ты предлагаешь? – Голос Абинери дрожал.

– Я, конечно, еще раз попробую зайти в его в комнату. – Дэнни скривил губы. – Но уверен, дверь, как всегда, не откроется. Я не знаю, как возможна такая чертовщина, но… в общем, я попробую и, если ничего не получится, вечером мы подождем на лестнице Джонни. Уж он‑то всегда может зайти в свою спальню. Ну а мы должны не упустить свой шанс. Он никогда не смотрит по сторонам, подымаясь на второй этаж.