|
Да нет, он не смог бы этого заметить, хотя муха и была гораздо крупнее шмеля и глаза у нее были большие и круглые. И все‑таки, все‑таки Чарли был почти уверен, что на краткий миг он встретился с ней взглядом. Было такое ощущение, будто смотришь в бездну, и… эта бездна тоже смотрит на тебя. Она заглядывала внутрь, словно читала мысли, она растворялась в душе, как яд в крови, текущей по жилам. Она всасывала в себя и всасывалась сама, и это походило на какое‑то сумасшествие. Жужжание прекратилось (несколько позже Чарли заметит, что эти странные мухи жужжат почти непрерывно, даже когда не летают), точь‑в‑точь как маленький стертый кусочек магнитофонной ленты, пришедшийся на середину мелодии. Это продолжалось меньше чем мгновение. Затем муха отвела взгляд и зажужжала снова. Золотистое брюшко переливалось на солнце; желтизна была настолько яркой, что слепила глаза. Чарли вдруг подумал (и как только подобные мысли успевают появиться и тем более ужиться с другими, одна чудовищнее другой?), что эта муха (познакомься он с ней где‑нибудь в более приличном месте, например в супермаркете «Две жизни» в отделе сувениров) была бы неплохим маленьким подарком младшей дочери. Так, забавная безделушка, которую можно положить в любом месте спальни. К сожалению, ситуация была иной. Чарли никому не пожелал бы такого подарочка. А если учесть, что он еще не знает, на что они способны… Было бы просто замечательно, если бы они лазали по трупам, откладывая свои яйца. ПРОСТО ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Но шериф был почему‑то уверен, что способности этих тварей отличаются так же, как сами мухи отличаются от обычных мух. Золотистое насекомое принялось вальяжно чистить распрямившиеся крылышки, золотистые, как и все тело. Но жужжание не прекращалось.
– Шериф! – не своим голосом прошептал Монро. – Что это? Таких же не бывает! – Джек… – тоже шепотом ответил Лоулесс (интуиция требовала от него не делать резких движений и говорить очень тихо). – Здесь многое уже произошло из того, чего… – Черт! – вскрикнул Джек, и муха, усердно занимавшаяся своими крылышками, вдруг оставила свои заботы. Чарли показалось, что она ищет глазами‑дырами источник, пославший этот звук (крик «Черт!»). Но в следующую секунду Лоулесс забыл о ней, потому что увидел то, из‑за чего вскрикнул Монро. Новая муха появилась из глаза того трупа, который Чарли принял на Хью Мориссона. Глаз, пустой остекленевший глаз, смотревший на солнце не жмурясь, начал дергаться, как будто его кто‑то толкал изнутри. Правый глаз Хьюберта Мориссона кто‑то жрал. Еще одно существо, наверное чавкая потихоньку, прокладывало себе путь наружу. Глазное яблоко наконец провалилось в образовавшееся отверстие, и вылезла еще одна точно такая же муха. Она стала неспешно чистить свою мордочку передними лапками, напоминавшими золотые нити, только очень толстые нити. Первая муха зажужжала сильнее. Вторая ответила таким же сонным звуком. Затем медленно переползла через переносицу ко второму глазу. Послышалось едва уловимое чавканье. Вторая доела (точнее, дохлебала, как суп) глаз и неторопливо начала путешествовать по телу. Быть может, в поисках новых глаз. Чарли заметил, что муха стала чуть‑чуть крупнее, хотя, возможно, это был обман зрения, ведь насекомое только что набило брюшко содержимым человеческого глаза. «Должен разочаровать тебя, подружка, глаз больше нет. Ты перекусила последним». Шериф вспомнил о своих собственных глазах (и о паре глаз Джека), и у него засосало под ложечкой. Интересно, они летают? «Ну, конечно, осел! – прокричал внутренний голос – На кой черт им тогда крылышки?» Очень веский аргумент, более чем. – Шериф… – прохрипел Джек. Чарли едва разбирал слова. – Что… что будем делать? Они какие‑то странные и… наверное, опасные. Кто их знает, вдруг они… ядовитые? – Да… да, ты прав. |
