|
Вот и на Эдди он наверняка смотрел, как еще на одного мужлана, каких он уже встречал в Оруэлле, хотя взгляд его был непроницаем. «Ясно – они не местные», – сообразил Эдди с некоторым опозданием. Откуда они и что здесь делают? При любых других обстоятельствах это не имело бы никакого значения, но теперь… теперь в Оруэлле творилось черт знает что, а потому чужие люди, вдруг оказавшиеся в самом эпицентре событий, вызывали настороженность. Эдди окинул взглядом автомобиль, который бегал год, от силы полтора. Номерные знаки штата Нью‑Йорк. Незнакомцы меньше всего были похожи на домоседов‑провинциалов.
– Что случилось, мистер? – спросила блондинка неожиданно приятным, низким, с хрипотцой, голосом. Эта хрипотца, наверное, вызывала у мужчин желание, когда они оставались с ней наедине и она что‑нибудь тихо рассказывала. От этого удивительного голоса Эдди даже вздрогнул, и на какой‑то миг ему показалось, что ничего из того, что происходит, на самом деле нет. Это просто наваждение. Несчастного Бена Арчера, может, кто‑то просто убил, а они с братом переполошились и боятся даже подойти к его «плимуту». Это длилось только миг. Все было реально – за его спиной стоял белый «плимут», и стоило этой блондинке и ее спутникам поравняться с машиной Арчера, с ними произошло бы то же самое, что и с ним. Эдди вдруг обнаружил, что не знает, как и что говорить этой очаровательной леди. Его словарный запас мгновенно иссяк, как только встала необходимость дать объяснения людям, которые были совершенно не в курсе событий. К счастью, ему пришел на помощь Тони. – Дальше… – начал он, задыхаясь от бега. Женщина и мужчина перевели взгляд на Стронгбоу‑младшего, словно только что его заметили. – Дальше нельзя… ехать. Там… туда нельзя… – выдохнул Тони, в очередной раз вытирая потный лоб рукавом рубашки. В голове у Эдди вихрем пронеслась мысль: «Такой погоды в самом конце октября не бывает, просто не может быть!» – Почему? – спокойно спросила блондинка. Чуть наклонив голову, она встряхнула волосами, блестевшими на солнце. «Прямо как Кора», – подумал Эдди. У их двоюродной сестры была точно такая же привычка. Интересно, заметил ли это Тони? Впрочем, он уже два года как не был в Бонгоре. Редкие звонки и еще более редкие письма, вот и все. – Почему нельзя? – Ее сексуальная хрипотца ласкала слух, как губы профессиональной проститутки – мочки ушей. Этот вполне логичный вопрос вызвал смятение в душе Эдди. Нельзя? Действительно, почему нельзя? ПОЧЕМУ? Потому, что… Но она не знала, конечно, она не знала, да и не могла знать, что через какую‑то сотню‑полторы футов она может превратиться в нечто совершенно непривлекательное и, уж естественно, больше не сможет ласкать мужской слух своей потрясающей хрипотцой. – Там смерть, мэм! – сказал ровным голосом Тони. – Там… что? – переспросила она. Внезапно Эдди захотелось дать ей пощечину, не сильную, но все же. В ее голосе ему послышалась издевка. «Она знает, она ВСЕ знает, она просто дурачит вас, Эдди!» – шепнуло что‑то в подсознании. Но конечно, она не могла знать. Эта симпатичная женщина в самом великолепном (по мнению обоих братьев Стронгбоу) возрасте для представительницы прекрасного пола всего лишь была недовольна тем, что ее остановили. – Мэм! – Тони почему‑то обращался только к женщине, как будто она была одна. – Это сложно объяснить… – Он полуобернулся и показал рукой в сторону «плимута». – Водитель в этой машине мертв, и… заезжать за эту машину нельзя, иначе вы… – Я понимаю, случилось несчастье. – Блондинка вновь наполнила неподвижный воздух своей хрипотцой, но теперь ее голос звучал немного нервно. |
