– Ты… ублюдок… – наконец пробормотал он. – Ублю… ты… задница. Тебе… – Он зашелся кашлем, потом плюнул кровавой слюной.

Джарвис словно не замечал его. Должно быть, рана нестерпимо болела. В этот момент со стороны черного хода послышался шум – это пришли из муниципалитета, куда кто‑то позвонил во время драки. Понял ли это мистер Лабстрэм или нет, неизвестно, но он, сжав зубы, выпрямился, лицо его было искажено болью и ненавистью. Даже не взглянув на плачущую дочь, он побежал к главному входу. Несколько человек в испуге отшатнулось, никто даже не думал мешать этому бегству. Из‑за стеклянных шкафов с медикаментами появился высокий, плотный человек с пистолетом в руке. Но в полутьме, не зная, что конкретно произошло, он не задержал Лабстрэма, хотя тот еще секунд десять возился у двери, отпирая ее. В аптеку ворвался сквозняк, затем громко хлопнула дверь. На этом и закончился инцидент, который дорого обошелся его свидетелям и особенно участникам.

13

Джарвис Дорс медленно опустился на пол, прижимая искалеченную руку к груди и скрипя зубами. Его жена бросилась к нему. Тетя Берта прижала к себе Дэнни, не давая ему смотреть, как доктор Лок и плотный мужчина подняли мистера Маркуса. Аптекарь был без сознания. Заметив два осколка стекла, торчавшие в спине и затылке Маркуса, Берта судорожно отвернулась и заставила себя часто и глубоко дышать, чтобы одолеть подступившую к горлу тошноту. Кто‑то начал успокаивать Бекки, звавшую отца и размазывавшую по лицу слезы. В конце концов по требованию доктора Лока ее увели вместе с шатавшимся из стороны в сторону мистером Дорсом.

После того как один человек сбежал, Бекки увели вместе с мистером и миссис Дорс, унесли на носилках мистера Маркуса, аптека показалась в два раза просторней. Никто не говорил ни слова. Казалось, люди утратили дар речи, ограничиваясь жестами. Минут через пять появился отец Каспер. Кому‑то, может, и пришло в голову, что любые слова, даже самые хорошие, даже из уст священника, прозвучат сейчас как полная нелепица. Но отец Каспер и не собирался вновь призывать людей возложить свои упования на Господа. Он был подавлен и бледен и в первый момент, казалось, даже забыл, зачем пришел. Потом, как во сне, он направился к тому месту, где была постель мистера Лабстрэма. Собрал вещички девочки, перекинул через плечо замызганное ватное одеяло и направился обратно к черному ходу, внимательно глядя себе под ноги, чтобы не наступить в кровавую лужу.

– Господи, что творится, – пробормотал отец Каспер. Губы его дрожали, в глазах стояли слезы. – Бедная девочка! В ее отца, видно, вселился сам дьявол, – сказал он скорее сам себе, чем окружающим. Он посмотрел на черную лужу. – А мистер Дорс потерял столько крови!

Священник пошел дальше, покачивая головой. Сейчас он смахивал на привидение. Кто‑то принялся вытирать мокрой тряпкой кровь. У самого прохода, ведущего к кабинетику аптекаря, отец Каспер остановился и, смотря себе под ноги, негромко произнес:

– Он вряд ли вернется, но будьте осторожны. Хорошенько запритесь изнутри. Дай Бог, чтобы эта ночь прошла спокойно. – И – он вышел.

Так закончился этот вечер, первый вечер в аптеке, оказавшийся почти для всех присутствующих последним. А ночью Дэнни снова увидел сон, в котором, как и в недавних видениях, он был невидимым наблюдателем жизни семьи Тревор. Однако сон этот имел одно важное отличие от видений. В этом сне Дэнни Шилдс услышал смех, гадкий, старческий, пробирающий своей мерзостью до костей смех Лилипута!

Глава двадцать седьмая

1

– Шериф! – хотел крикнуть Монро, но из его горла вырвался лишь невнятный хрип.