|
Нога Бена Ламбино, голова Олафа Клинга – все, что осталось от этих людей. То, как жук избавился от головы Кунца, словно это была несъедобная часть тела, прямо указывало на аналогичные действия монстра в отношении владельца похоронной конторы. Во всем этом было только одно несоответствие, и шериф очень скоро поймет, в чем дело. То чудовище, что выбралось из тела Гэла Хокинса, естественно, не могло быть таким громадным. Иначе оно не сумело бы так незаметно покинуть окружной морг, ведь, несомненно, оно находилось в здании, когда Чарли и Джек прибыли туда. Пожалуй, будь у шерифа время, чтобы спокойно сесть и подумать, он бы раскрыл эту загадку. Но сейчас это не имело практически никакого значения, все происходило стремительно в противоположность большинству снов, где люди (и чудовища) двигаются медленно, словно под водой.
Голова Кунца наконец‑то остановилась, повернувшись к Чарли кровоточащим обрубком шеи, и он, хоть и с трудом, отвел от нее взгляд. От самого Кунца уже мало что осталось. Жук доедал его. Чарли не мог рассмотреть пасть этого монстра, но он отлично видел, как быстро труп Рони уменьшается в размерах. Кости трещали, словно кто‑то раскалывал гигантские грецкие орехи, но еще отвратительнее были другие звуки, заставлявшие Чарли лишь в бессилии морщиться и вздрагивать, – сосущее, причмокивающее чавканье. Казалось, жук превращал Кунца в полужидкую массу и в буквальном смысле пил свой чудовищный коктейль. Чарли уже чувствовал, что его разум вот‑вот откажется служить ему, когда рядом закричал Джек: – Что же мы сидим? Он же его ЖРЕТ! Монро открыл дверцу машины. Боб Джонс по‑прежнему лежал без движения, словно в летаргическом сне. О нем совершенно забыли. Чарли хотел крикнуть своему заместителю, что Кунцу уже никто ничем не поможет. Однако смотреть, как чудовищное насекомое пожирает человека (с которым оба были отлично знакомы), и ничего не сделать было свыше его сил. Он тоже выскочил из «форда». По инерции рука потянулась к рукоятке кольта, в голове звоночком прозвенело: «Да разве пуля значит что‑нибудь для этой твари?» Но было уже поздно что‑то менять… Жук‑монстр заметил их. Его зрачки поплыли по кровавому полю глазных яблок, помогая чудовищу сфокусировать взгляд на появившихся двуногих, которые почему‑то не убегали. Жук перестал пожирать Кунца. Впрочем, от человека уже мало что осталось. Лишь две ноги и рука. Чарли, увидев эти останки, окончательно уверился в том, кто устроил свалку из человеческих конечностей на лужайке перед домом Мориссонов. Это был именно этот жук (Чарли вдруг подумал, что в городе уже, может быть, этот жук не единственный, хотя ему ужасно не хотелось в это верить), смотревший на них плавающими в красных прозрачных глазах зрачками. Его набитое брюхо было того неприятного цвета, каким бывает живот дохлой рыбы, всплывшей на поверхность озера. Жвалы замерли, и Чарли увидел, как капли крови и клочки кровавой жижи растворяются на их бурой плоти. Жвалы и были той самой пастью, и остатки пиршества ВСАСЫВАЛИСЬ внутрь, словно погружаясь в трясину. Зрачки плавали – влево, вправо, влево, вправо. Жук смотрел то на шерифа, то на его заместителя. – Черт! – воскликнул Джек. – Да от него воняет хуже, чем от скунса. От жука действительно исходило такое зловоние, что даже трупный запах разлагающегося тела вызвал бы меньшее отвращение. Да эта тварь могла убить одним запахом. Однако жук, судя по всему, предпочитал более верный и быстрый способ. Еще до того как Джек сделал первый выстрел, Чарли решил, что в этом поединке, как и с желтыми мухами, преследователями будут не они с Джеком. – У, тварь! – процедил сквозь зубы Монро. Он взвел курок и вытянул перед собой пистолет. Грянул выстрел. Пуля попала в холмообразную спину монстра и… отскочила. – Осторожно! – закричал Лоулесс, увидев, как жук ринулся вперед. Джек снова выстрелил. |
