Джек снова выстрелил. В том месте, где пуля ударилась о панцирь из крыльев, блестевший на солнце, как отполированный «роллс‑ройс», словно что‑то вспыхнуло, заискрив. Но и только – и второй выстрел не принес монстру никакого вреда. Пуля лишь поцарапала панцирь с правой стороны, скользнув, как шайба по льду. Насекомое наступало. Расстояние сокращалось стремительно. Чарли подумал, что уж теперь‑то он постареет. Бежать было бессмысленно, а пули отскакивали от чудовища, как если бы Джек стрелял горохом. И все же Чарли решил, что, пока в его кольте есть патроны, он будет защищаться. Вот кончатся – тогда другое дело. Он выстрелил не целясь и попал в янтарную голову насекомого. ПЛЮХ! За звуком выстрела последовало нечто, напоминавшее падение камня в воду. Пуля вошла в желтую голову насекомого, и Чарли увидел, как крохотный кусочек металла продолжает, как в замедленном повторе, плыть ВНУТРИ головы, постепенно останавливаясь, пока окончательно не замер в глубине полупрозрачного куска янтаря. Жук на секунду остановился, словно был ошеломлен происходящим, но лишь на секунду. По‑видимому, этот выстрел был для него если и болезненным, то уж никак не смертельным.

– В голову! – крикнул Лоулесс, отступая вдоль «форда». – Стреляй в голову!

Он еще не договорил, как Монро дважды выстрелил в жука. Снова раздалось плюханье, в которое перешел грохот выстрела. Две пули точно так же, как и после выстрела шерифа, застряли в голове монстра. Следы, оставленные пулями на поверхности, тут же затягивались, словно на воде, в которую бросили камень. Монро стал пятиться; у него осталось только три патрона. Столько же было и у шерифа, не заряжавшего кольт после стычки с мухами. Чарли, морщась от бившей в нос вони, вытянул руку и прицелился в кровавый глаз жука. «Может, это тебе понравится», – пронеслось у него в голове. Указательный палец пришел в движение. Лоулесс старался попасть в плавающий зрачок. При других обстоятельствах это было бы несложно: жук находился довольно близко, а глаз был такой большой, да к тому же красный цвет отлично выделялся на желтом фоне. Но сейчас шериф спешил, он был почти в панике, а сознание того, что промах будет стоить слишком дорого, лишь мешало меткой стрельбе. И все‑таки Чарли не промахнулся. Пуля вошла точнехонько в плавающий зрачок насекомого, пробив красную оболочку глаза. Ни Лоулесс, ни Монро ничего не услышали, но Чарли почувствовал, что где‑то в ином мире насекомое завыло от боли. У него подогнулись все шесть его мохнатых ног, длинные когти – по три на каждой ноге – со скрежетом зачертили по асфальту. Из глаза, лопнувшего, как перезрелый помидор, потекла пурпурная жидкость; мгновение спустя пурпур оказался разбавлен черным соком зрачка. Но жук продолжал свой бег. Он со всего размаха ударил жвалами о бампер «форда». Под этим ударом автомобиль откатился футов на двадцать, едва не переехав колесами стопу Джека.

Лоулесс в отчаянии посмотрел в сторону магазинчика Макнайта. Он бросился к Монро и, схватив его за руку, потащил за собой. Жук увидел этот маневр своим невредимым левым глазом и после недолгого замешательства, вызванного, наверное, болью, устремился за людьми с еще большей скоростью. Чарли осознал, что они не успеют добежать до скобяной лавки, и, несмотря на панический страх, заставил себя остановиться и повернуться лицом к монстру. Только два выстрела. Чарли без остановки два раза нажал на курок. Первой пулей, угодившей в одно из жвал, выбило лишь небольшой бурый кусок, ни на миг не остановив насекомое. Второй выстрел оказался более точен. Пуля пробила глаз. Однако на этот раз зрачок остался цел! Жук немного притормозил, его передние («Если я вообще останусь жив, – мелькнуло в голове у шерифа, – то эти чудные ножки будут мне сниться до самого конца») ноги угрожающе вздыбились.

Было понятно, что чудовищу нестерпимо больно, и если бы оно могло дотянуться ногами, то попыталось бы зажать глаз, чтоб тот не вытек.