|
А ведь прошло всего чуть больше недели со дня ее смерти. Неделя! Дэнни даже остановился. Впечатление такое, будто он всю жизнь живет без матери. Теперь ее мелкие придирки, по большей части без особых причин, казались ему чуть ли не приятными. Она же его мать. Когда у него будут свои дети, он, наверное, поймет ее. Да, несколько раз она поколотила его. Но ведь и ее можно понять. Мальчику вдруг стало мучительно стыдно и совестно: за столько дней он ни разу не вспомнил про маму! Он с отвращением подумал, с каким аппетитом съел свой завтрак. И заплакал, не в силах переносить воспоминания, наполнявшие его сердце болью. Мелкие капельки дождя смешивались с соленой влагой горя. Кое‑как, спотыкаясь, он добрел до дома Абинери.
– Ты что, плакал? – спросил Сид. – Нет, – солгал Дэнни. – Холодно сегодня, вот лицо и покраснело. После слез ему стало немножко легче. – Я, конечно, не знаю, почему наш обожаемый Медвежонок не трогал нас больше трех недель, может, он сидел на диете и ему было не до нас. Не знаю. Но это и не важно. Вчера я встретил Грегори Доуна из моего класса. Ты знаешь его? Такой рыжий, с большим носом? – Сид сделал паузу. Дэнни кивнул. – Он чего‑то болтался в нашем квартале. Он ведь живет на Солс‑стрит. Мы с ним разговорились, и знаешь, что он мне сказал? – Откуда мне знать? Не тяни, Сид! – потребовал Дэнни. – Норм Ллойд вот уже пять дней как пропал. А в среду его родители заявили в полицию об исчезновении. – Чертовщина какая‑то! – вырвалось у Дэнни. – Как же так? – И мама мне сегодня сказала, что у Ллойдов пропал мальчик. Спрашивала, знаю ли я этого идиота. – И что ты ответил? – не удержался Дэнни. – Что я ответил? – Сид хмыкнул в своей обычной ехидной манере. – Сказал, что лично не знаком. – О Господи! Как же он пропал, если… – Дэнни замолчал. – Если «что»? – спросил Сид. – Если ты вчера его видел? – Послушай, Сид! Почему ты мне вчера не сказал по телефону про Гризли? – У меня это вылетело из головы! Я забыл. – Это не смешно, Сид! Гризли объявили пропавшим без вести, а он чуть ли не ночью шляется у меня возле дома! – Но ведь ты сам говорил, что не уверен, Гризли ты видел или нет! – напомнил Абинери. – Я видел Гризли, но… – Дэнни замолчал. Через несколько секунд он продолжил, выделяя каждое слово: – Это, конечно, Гризли, но… он был другим. ДРУГИМ! – Что‑то больно заумно! – заметил Абинери. – Понимай как знаешь! Ребята замолчали, углубившись каждый в свои мысли. Дождь начал стучать в окно чуть сильнее, делая еще уютнее небольшую комнатку Сида. Дэнни казалось, что момент, когда надо будет возвращаться домой, еще очень далеко. Нет, он хотел бы проводить как можно больше времени и с отцом, и с тетей Бертой, и даже с Джонни, не сказавшим младшему брату со дня смерти матери не единого обидного слова, не говоря уж о пощечинах и подзатыльниках. Но отец ушел в себя, как улитка в раковину, стал таким замкнутым и молчаливым, что Дэнни это даже пугало. Ко всему прочему, находиться дома означало подвергать себя ежеминутной опасности повстречаться с Лилипутом. Как странно, подумал Дэнни, несколько дней назад он сам желал встречи с человечком больше всего на свете. Теперь же чувство мести захлебнулось во всепоглощающем страхе, и он сам удивлялся, как ему хватило ума устраивать поиски этой твари в доме. Как он мог бороться с Лилипутом? Существом, убившим по крайней мере двух человек престранным способом. Его физические размеры могли служить ловушкой для наивных простаков, не осознававших разницу между обычным человеком и человечком. |
