Абинери несколько секунд молчал, затем, хмыкнув, спросил:

– Тогда кто же?

– Гризли. Но…

– Ты же сам говоришь, что это не он.

– Послушай, Сид! Он выглядел как Ллойд, но я…

– Что значит «он выглядел как Ллойд»? Если он выглядел, значит, это и был Ллойд.

– Сид, я не знаю, как тебе объяснить. Внешне он напоминал Ллойда. Если бы его кто‑нибудь увидел из знакомых, принял бы его за Ллойда. Но я видел выражение его лица, когда он обернулся и несколько минут смотрел на дом.

– Ну и что с того? – спросил Абинери.

– Мне показалось, что у него нет глаз! – выдавил Дэнни.

– Нет… чего? – Сид хихикнул. Но в этом смешке чувствовался страх. – Чем же он… смотрел на дом?

– Это не смешно, Сид! – заметил Дэнни. Он с такой силой сжимал трубку, что руке стало больно, однако разжать пальцы он никак не мог. – Это был не Гризли. Он только был похож на Гризли, но между ним и Медвежонком большая разница. И дело не только в пустых глазницах.

– У него что… действительно не было глаз?

Сид пытался говорить спокойно, но у него это плохо получалось. При мысли, что кто‑то, до безобразия похожий на Ллойда Гризли, шатался только что у дома Дэнни, а теперь, вполне вероятно, находится под окнами его собственной спальни, мальчика охватил приступ страха. В душе Сид уже ругал себя, что когда‑то выбрал себе спальню на первом этаже. Наверху было бы куда безопаснее.

– Не знаю! – признался Дэнни. – Было далеко, да и темно. Может, из‑за тени так показалось. Ладно, хрен с ними со всеми! И с Ллойдом, и с тем, кто на него похож, – подвел итог Дэнни, который, вместо того чтобы отвести душу с Сидом, только нагнал на себя еще больше страха.

Друзья попрощались.

3

Дэнни ласковым прикосновением разбудила тетя Берта и сказала, что его просит к телефону друг. Дэнни глянул на будильник – девять с половиной. Он вспомнил, что долго не мог заснуть, несколько раз просыпался ночью, вздрагивая, точно эпилептик. Один раз ему показалось, что он слышал мелкий негромкий топот. Смех, старческий омерзительный смех, к счастью, он слышал только во сне. А вот топоток маленьких, коротеньких ножек… Хотя сознание, измученное постоянным ожиданием беды, могло выдумать и не такое. По крайней мере, Дэнни очень надеялся, что это тоже было частью сна. Неудивительно, что он проспал как убитый до половины десятого. Дэнни подумалось, что Сид (это был, естественно, Сид – кроме него, Дэнни никто не звонил) хочет, наверное, сообщить ему что‑то важное. Он прямо в трусах и майке помчался в гостиную, схватил лежавшую на столе трубку и, даже не спрашивая, кто звонит, и не сказав «да», выпалил:

– Привет, Сид! Ну как ты? Как спалось? – Он замолчал, ожидая ответа от Сида. Последовала продолжительная пауза и… ничего! Глухо. – Алло, Сид? Ты меня слышишь? – Молчание. Нет, эти шуточки не пройдут! Слегка рассердившись, Дэнни проговорил: – Ну, хватит, Сид! Хватит! Как ты сегодня спал? Я, например, скоро кончусь! Такая ерунда снится, если б ты только знал. Просыпаюсь, ворочаюсь и… – Только тут до мальчика вдруг дошло, что Сид так и не отозвался. Он не только ничего не говорил, но и вообще не издал ни единого звука. – Э‑э… Сид, алло! Не молчи! Тебе что, делать нечего? Мне сейчас не до шуток. Тем более дурацких. – Но Сид (если это был он на другом конце провода) и не думал отзываться. Дэнни нахмурился. – Сид, черт тебя дери, все! Ты меня замучил! – Молчание.