— Потому что вы часто куда-то исчезаете после полудня. И, кажется, вас больше не волнуют заявления Жерве о том, что в один прекрасный день Буа-Лонг будет принадлежать ему. Такое впечатление, что вам известно что-то такое… Вы встретили кого-то, не так ли? Расскажите мне о нем. Кто он?

— «Он» существует только в твоем воспаленном воображении, — по-прежнему не сдавалась Лианна.

Бонни озадаченно посмотрела на нее, затем подпрыгнула и с ликованием захлопала в ладоши.

— Да, да, возлюбленный многое объясняет: ваш довольный вид, ваше неожиданное желание выращивать цветы, то, как вы поете в зале, когда думаете, что никто этого не слышит… Признайтесь, это один из людей Гокура?

— Конечно же, нет! — возмутилась Лианна, выдав тем самым себя с головой.

— Ну, разумеется. Они — мужланы и уже давно бы похвастались об этом, — Бонни искоса взглянула на госпожу. — Вы уже ждете ребенка?

Лианна помедлила с ответом. В действительности, теперь она мало задумывалась о цели, которая толкнула ее в объятия Ранда.

— Я… я не знаю, — растерянно сказала девушка.

— Вы можете довериться мне, — подбодрила ее Бонни. — Несмотря на то, что у меня репутация распущенной женщины, я никогда не распускаю язык.

Лианна попыталась улыбнуться, но не смогла. Тогда она сурово нахмурила брови и серьезно сказала:

— Тебе хорошо известно, какую беду я на себя накликала.

Бонни передернулась.

— Да, Жерве не желает, чтобы что-нибудь помешало ему захватить власть в замке, а ваш дядя, кажется, собирается убрать Лазаря из вашей жизни.

Подавляя в себе внутреннюю дрожь, Лианна осторожно спросила:

— Ты, действительно, думаешь, что я могу быть…

— Беременной? Судя по счастливому выражению ваших глаз, я бы с уверенностью сказала, что ваш возлюбленный справился со своей мужской задачей, — глубокомысленно изрекла Бонни. — А судя по вашему загару, вы встречались с ним довольно часто.

Лианна густо покраснела, опустив голову, и стала торопливо намыливать волосы.

Бонни принялась помогать ей.

— Женщины говорят, что первый признак беременности — это повышенная чувствительностъ и болезненность груди. Уж я разбираюсь в таких вещах, ведь я была старшей из девяти детей. Моя мать всегда жаловалась на всевозможные неудобства из-за беременности.

Лианна затаила дыхание, вспомнив странное ощущение, которое она испытала сегодня, когда Ранд ласкал ее грудь. Тогда Лианна подумала, что эта болезненность вызвана вожделением… Глубоко вздохнув, она судорожно схватилась за край чана.

Бонни весело рассмеялась, окатывая госпожу водой.

— Кроме того, у вас прекратятся месячные, а затем появится ужасный аппетит и приступы тошноты.

Очевидно, лицо Лианны исказилось от страха, потому что Бонни опять покатилась от смеха.

— То-то удивится ваш Лазарь, вернувшись домой! Но он слишком горд, чтобы отрицать, что ребенок не его.

— Но он, действительно, не его, — с горячностью подтвердила Лианна, положив на живот намыленные руки.

Мысль о том, чтобы ребенка Ранда выдавать за ребенка Лазаря, казалась ей отвратительной. А впрочем, разве не этого она добивалась?! Ранд сам признался, что ничего не может предложить своей возлюбленной, кроме коротких тайных свиданий; и ее это вполне устроило. «У моего ребенка будет только один родитель», — мысленно поклялась себе Лианна.

Она задумчиво сидела у огня, пока Бонни заплетала в косы ее длинные золотистые волосы. На ночь Лианна решила принять успокаивающее средство и послала за ним служанку.