Уже давно ей не приходилось выбирать для себя ткани.
Несмотря на решимость оставаться равнодушной, она бросила на Радолфа возбужденный взгляд.
– Мы желаем посмотреть все. – Радолф усмехнулся. – Пусть миледи выберет то, что ей понравится.
У Джейкоба чуть не вылезли на лоб глаза.
– Вы и впрямь щедры, милорд! Миледи! – Он отвесил Лили столь же усердный поклон, как и ее супругу. В то же время его взгляд заскользил по ней сверху вниз, а затем снизу вверх, когда он поднимал голову, записывая в памяти цвет ее волос, рост и фигуру. – Ваша красота не имеет цены. Сомневаюсь, что у меня найдется товар, способный с ней сравниться.
– Ладно, теперь покажите, что у вас есть, – ответил Радолф, и в его голосе зазвучало нетерпение.
Заключив, что гость наслушался лести в избытке, Джейкоб хлопнул в ладоши, и массивная деревянная дверь здания распахнулась.
Радолф, спрыгнув с лошади, помог спешиться жене.
– Теперь он считает меня олухом, – шепнул он Лили на ухо. – Ни один здравомыслящий мужчина не позволит женщине указывать ему, когда открывать и закрывать кошелек.
Прежде чем Лили успела ответить, Джейкоб вернулся и пригласил их войти внутрь.
Внутри здание было наполнено экзотическими запахами заморских стран. Джейкоб раскрыл ставни на окнах, впуская в помещение дневной свет, и начал выбирать рулоны тканей. Снимая защитную упаковку, он принялся раскатывать материю на длинных столах, установленных под окнами.
Первые рулоны оказались шерстью насыщенных оттенков голубого, красного и зеленого. Льняные полотна были тонкими и мягкими на ощупь, а шелка сразу заиграли под лучами солнца мириадами цветов. В завершение Джейкоб извлек отрез бархата столь густого красного тона, что Лили восторженно ахнула.
Воргена никогда не заботило, что она носит, и, уж конечно, он никогда не делал Лили, подарков. Вся ее ценность в его глазах ограничивалась тем фактом, что она являлась наследницей земель своего отца и дочерью норвежской принцессы.
А вот Радолф не хочет, чтобы жена позорила его, появляясь в лохмотьях.
– Сколько новых платьев мне понадобится, милорд? – робко спросила Лили. – Одно, два, три?
Радолф смотрел на нее, но его лицо оставалось в тени, скрытое от сияния дня, вливавшегося внутрь через двери за его спиной.
– Столько, сколько пожелаете, – уверенно ответил он. – Пусть наш друг все решит за вас: я вижу, он отлично разбирается в своем ремесле. Только самые богатые люди Йорка могут позволить себе пользоваться его услугами, и никто лучше его не знает, что им нужно.
Не сразу придя в себя от изумления, Лили медленно кивнула. Почему он такой щедрый? Или все дело в том, что он чувствует вину из-за леди Анны?
– Хорошо, милорд, – прошептала она. – Я буду следовать его совету.
Джейкоб был явно польщен, но он не позволил самодовольству взять над собой верх.
– Голубая шерсть, миледи, и это чудное полотно под низ.
Он продолжал показывать различные отрезы, и список рос до тех пор, пока он не приблизился к красному бархату.
– В этом вы будете выглядеть просто неотразимо. – В голосе торговца послышалась неуверенность, возможно, из-за невероятно высокой цены ткани.
Лили качнула головой, но Радолф ее опередил:
– Мы возьмем этот красный бархат, Джейкоб. – При виде удивленного взгляда Лили Радолф рассмеялся: – В нем вы и впрямь будете неотразимы, миледи. – Он пригнулся к самому ее уху и прошептал, обжигая дыханием: – Почти так же неотразимы, как в постели, когда я держу вас в объятиях.
На короткий миг Лили показалось, что темнота его глаз затягивает ее в бездонную пропасть, но тут спокойствие неподвижного теплого воздуха нарушил звон колоколов Йоркской церкви, громкий и резкий. |