Оптимальное распределение спальных мест: Слон, Кабан, Булкин и Третий в одном строении из сучков и задоринок, Юра, Вадик и я — в другом. У Костика: ковёр — цветочная поляна, стены — сосны-великаны, крыша — небо. Наше счастье, что он так удачно выбрал лежбище: в шалаши запрессовались, как кильки в банку, мест нет. А если учесть Костярыны габариты и отсутствие малейших признаков альтруизма…

Ночью я проснулся. Замёрз жутко — конец августа. Нет, ну не то чтобы, но всё-таки. Вышел из «княжеского шатра», дыша перед личиком желудочными испарениями — не парфум, но, как говорится, своё дерьмо не пахнет. Огонь почти погас: остались только слабые угли, подкинем жратвы-древесины и будем греться. Мы. Мы: это руки, ноги, голова, жопа и т. д. Особенно голова. Что-то там очень замёрзло и болит. Льдом трещит и раскалывается. А по льду коньки туда-сюда, туда-сюда, скрип-скрип, аксель через полынью, сальто через лунку…

В соседнем шалаше шевеление и, мягко говоря, отрыжка.

Кому ж это? А-а, Слонику. С чего я так решил? Так вот же он к пламени подползает, попутно рот от блевотины рукавом вытирая. Сейчас курить попросит.

— У тебя сигареты есть?

Ну, что я вам говорил? Угощаю. Ему, болезному, необходимо зубки дымком продезинфицировать, чтоб кариесу не случилось, а то бродит, понимаешь, по Европе призрак гнилозубый, внеочередной. Подкуриваем от раскалённых кончиков веток — настоящим индейцам завсегда везде ништяк! Гигиена это правильно. Водкой не мешало бы, да нету. Всю выпили. Вот так вот и страну проебали: народ на органы продали, девок в публичные дома пристроили, детишек на усыновление, программёров в Германию… Деньги, естественно, пропили, а теперь маемся с похмелья. Лечиться-то нечем. Лекарства нет. Такого, чтоб страшную болезнь — припездонию, обострённую христианской долготерпимостью! — искоренить. Может, если населению головы открутить, а потом на правильное место импортные приспособить… тогда, а? Нет, не поможет, дня на два, максимум, хватит, потом котелки опять тараканьими анусами набьются по самые гланды. Менталитет? Да причём здесь? Чтоб жить в этой стране, мозги необязательны, они скорее рудимент, а вот тараканьи анусы… — ну, должно же что-нибудь заполнять черепную коробку?! Выполнять функции гипофиза — вдруг поступит сигнал сообразить на троих?! Достоверно известно, наука доказала, тараканьи анусы оптимально функционируют в качестве высшей нервной системы. И теперь в каждом роддоме, прежде чем обрезать пуповину, младенцам удаляют всю ненужную серость, взамен имплантируя… не заставляйте меня повторяться.

Слон втискивается в шалаш. В правый угол. А вылез из левого. Продуманный…

Утром я наслаждаюсь отбойными молотками в лобных долях и руганью Булкина: проснувшись, он обнаружил, что мастерка его натурального «адика» испачкана. Запятнана.

— Кто нарыгал в шалаше? — гневно вопрошает Булкин.

— Кто ел из моей миски? — в тон хохмит Вадик.

— Кто?! Кто?! В шалаше?!

— Не, ну это уже свинство! — возмущается вместе со всеми Слон.

Булкин принимает его слова как намёк и всерьёз:

— Ты?!

Но Кабан всё отрицает:

— А может он? — кивок в сторону храпящего между сосен-великанов тела.

Но версию с участием Костика не поддержали — народ твёрдо уверился, что без желудей не обошлось.

Меня пучит утренним смехом.

* * *

Утро.

Подъём. Не подъём даже — официальное начало всенародного похмелья с пухшими рожами и булькающем в горле желудочным наполнителем.

Сегодня даже зарядки нет — Терминатор ночью времени не терял: его бессонница возле кровати соломенную шляпку позабыла.